Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Чёрт! — буркнул я, хлопнув себя по лбу. — Я про него уже и забыл.

— Да когда тебе про него вспоминать? — усмехнулся Герасимов. — Тебя же мотает, как фантик в урагане. Такая жизнь нескучная, что временами даже я начинаю завидовать, а не только Василий Анатольевич.

— Не хотите посмотреть? — прервала наши рассуждения Евгения Георгиевна, указывая на микроскоп.

Анатолий Фёдорович рванул в указанном направлении первым, я успел только рот открыть, а теперь придётся ждать своей очереди.

— С ума сойти, — пробормотал наставник, корректируя фокус и смещая предметный столик микроскопа.

— Что там? — не выдержал я, самого уже любопытство разбирало.

Судя по выражению лица шефа, он там увидел что-то совсем необычное.

— Лучше сейчас сам посмотришь, — пробормотал он, продолжая двигать препарат под объективом. — Чем всё это пытаться объяснить. Вот тут лучше видно, иди смотри.

Наставник отстранился от микроскопа, уступая мне место, и я тут же припал к окулярам. Я далеко не впервые смотрел на срез тканей, доставал и препараты, сделанные из существ Аномалии, но такое видел впервые.

После смерти монстра прошло уже часа два, но некоторые клетки ещё подавали признаки жизни. Налицо интенсивная регенерация тканей и везде почти осязаемо витала негативная энергия, которая подпитывала восстановительные процессы.

— Так это значит… — начал я, но Герасимов меня перебил.

— Это значит, что если Красного Медведя не лишить рогов или головы, то он восстановится и восстанет буквально из мёртвых, — вынес он совсем невесёлый вердикт. — Так что очень удачно, что вы решили разнести ему голову, хотя учёные наверняка просили доставить её целой.

— Вроде бы так и было, — кивнул я. — Но развороченную голову им доставили отдельно, а пара рогов в отдельном мешке.

— Надо до них срочно донести, чтобы они не пытались сопоставить отдельные детали этой тварюги, иначе медведь буквально воскреснет, — встревоженно произнёс Анатолий Фёдорович. — На этом их научная деятельность быстро закончится. Я убежал.

Он резко стартанул на выход, потом также резко остановился в открытой двери.

— Ваня, а ты мне небольшой кусочек рога оставишь? — спросил шеф, состряпав удивительно жалобное личико. Я даже не знал, что он так умеет.

— Обязательно, — кивнул я, улыбаясь.

От такой заготовки под артефакт я не желаю потерять ни единой крошки.

Глава 18

Мы с Евгенией продолжали изучать под микроскопом образцы тканей, взятых из основания рога, когда в лабораторию заглянул Олег Валерьевич.

— Господа, срочно в приёмное отделение, у нас проблемы, — он старался говорить спокойно, но я увидел смятение в его взгляде, подобного выражения лица я у него раньше не замечал.

Сообщив новость, целитель сразу убежал, а я вскочил со стула и побежал следом. Из приёмного отделения слышались странные звуки, нетипичные даже для массового поступления раненых. Такое впечатление, что привезли хор душевнобольных. Мои догадки оказались недалеки от истины.

В холле приёмного отделения находилось десятка три военных, среди которых ранены были не все. Смутило странное поведение — они ходили по холлу на четвереньках, ползали по-пластунски, упирались головой в стену или просто сидели на полу и раскачивались из стороны в сторону.

Объединяло их всех странное монотонное горловое пение, если это можно было так назвать. Каждый находился на своей волне и мычал в своей тональности. Общая картина могла бы соответствовать представлениям о каком-нибудь круге ада.

— И как тебе? — спросил внезапно оказавшийся рядом Анатолий Фёдорович. — Прекрасный хор, не правда ли?

— Не правда, — буркнул я, пытаясь понять, что с ними происходит, но даже нейроинтерфейс, фигурально выражаясь, разводил виртуальными руками, выдав с натугой заключение — «массовый психоз», и то под большим вопросом. — И что с ними произошло?

— Мы вот и пытаемся выяснить, — пожал плечами Герасимов. — Ничего внятного добиться пока не удалось. До кого достучались, говорят про какую-то надвигающуюся тень, про конец вселенной и прочую белиберду. Ты в глаза им посмотри, они словно конец света увидели или процесс размножения бесплотных демонов. Что-то произвело на них неизгладимое впечатление, но я, если честно, склоняюсь к мысли, что это была ментальная атака какого-то сильного существа из Аномалии.

— И вы уже знаете, что это за гадость? — спросил я, наблюдая за солдатом с забинтованной головой, который на четвереньках дошёл до стены и теперь пытался её продавить лбом.

— Не имею ни малейшего понятия, — вздохнул наставник, обводя взглядом взвод солдат с поехавшей крышей.

— И что с ними будем делать? — решил я уточнить, не бесконечно же любоваться этим безумием.

— Я, кажется, знаю, что делать, — сказала стоявшая рядом Евгения. — Мне нужно минут тридцать или сорок, и я сделаю один эликсир, который или снимет с них это состояние или хотя бы ослабит эффект.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Убирайте пока из них негативную энергию — это точно не будет лишним.

Девушка развернулась и быстрым шагом направилась в лабораторию.

— Давненько мной тут никто не командовал, — ухмыльнулся Герасимов. — Ну, ребята, чего стоим? Выполняем приказ нашего штатного алхимика! Можно, конечно, их психотропами накачать, но не уверен, что это поможет от этой заразы.

Мы вчетвером шагнули в толпу обезумевших пациентов. Выполнять очистку было не так-то просто. Попросить человека перестать ползать и замереть, я попытался, но эффект такой же, как если попросить пса стать лошадью.

Мой первый пациент ползал по полу и подвывал. Я положил ладонь ему на левую лопатку в проекции сердца и начал вливать целительную энергию, вытесняя негативную. Для этого мне пришлось на коленях перемещаться вслед за ним, потому что останавливаться он не собирался, и разговаривать с ним было абсолютно бесполезно.

Когда немалое количество энергии Аномалии из пациента ушло, он даже немного успокоился. Завывания превратились в тихие поскуливания и ползать он перестал, зато скукожился на полу в позе эмбриона. Теперь я хоть смог его нормально осмотреть. Серьёзных травм не было, лишь пара глубоких ссадин, которые я залечил за минуту.

Следующий стоял на четвереньках и таранил лбом стойку регистратуры, завывая после каждого удара. На окрашенной в нежно-салатовый цвет поверхности уже начали