"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Сказать честно, я немного волновалась. Как там меня встретят местные богачи, ведь Гай еще вчера сказал, что на светском мероприятии будет немало народу. Клодий, так тот и вовсе повесил нос, совершенно не верит в себя, что за человек… Где твоя гордая стать и взгляд господина мира, коими считали себя истинные квириты?

– Эй, дядя Кло, смотри веселей! «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!» Прорвемся! Что нам эти господа, главное, превратить свои недостатки в достоинства, выглядеть оригинально и свежо. Греческий философ Диоген вообще в бочке жил, ну, климат ему позволял, конечно, попробуй-ка у нас в Сибири зимой пожить даже в неотапливаемой бане, мигом вся философия вылетит из головы и за дровами в лес побежишь, сверкая голыми пятками.

Это я о том, что к нищему Диогену сам Александр Македонский приходил познакомиться и пообщаться на досуге. Ничего, Клодий! Обижать тебя им я не позволю, пусть только кто-нибудь откроет рот, я кое-что придумала, сумею постоять за нас обоих.

И вот, с трепещущими сердцами, мы приближаемся к одному из самых больших особняков города, жилищу несравненной Оливии Котта. Перед воротами уже есть один паланкин, но грузный низенький мужчина, который вылез из него, успел скрыться в ограде. Наши носильщики остановились, и раб-привратник поспешил открыть дверь, предварительно ударив молоточком по медному блюду, извещая о появлении новых гостей.

Клодий с несчастным видом раздвинул складки передвижной палатки и ступил на покрытую ковриком скамеечку, что услужливо подсунул ему под ноги подросток, также дежуривший у ворот. Да, церемония встречи гостей тут неплохо организована.

Наконец мой мнимый дядюшка сошел с носилок, и мы последовали за юным рабом к дому Оливии. Как и следовало ожидать, за высоким забором раскинулся великолепный сад. Мы нарочито медленно шли по дорожкам, усыпанными мелкой разноцветной галькой и любовались цветущими кустами и беседками, увитыми виноградной лозой. То и дело нам попадались мраморные статуи, изображавшие римских и греческих богов, застывших в самых изысканных позах.

Я вертела головой в разные стороны, пытаясь запомнить благоухающее великолепие вокруг себя и после, добравшись до своей комнаты, обо всем записать в путевой дневник.

Дорожки, по которым мы продвигались, были обсажены самшитовой изгородью, а за ней росли невысокие яблоневые и грушевые деревца, вишневые и миндалевые кусты, а также роскошные цветущие олеандры. Во втором же ярусе сада раскинулись величественные грецкие орехи, маслины – они же оливковые деревья и инжир.

В кронах то и дело мелькали птицы – дрозды, горлицы и малиновки, Клодий неплохо узнавал их по щебету, указывая мне пальцем на ветки. Пичуги переговаривались на разные голоса, но создавали впечатление одной гармоничной симфонии. В ясном небе резвились многочисленные ласточки.

Я с восторгом заметила, что сад обрамляли мраморные колонны с причудливыми барельефами, которые издалека я не могла хорошенько рассмотреть, но общее впечатление было прекрасным. На широкую ногу живет эта римская вдовушка… Впереди послышалось журчание ручьев, и мы вышли на открытое пространство с несколькими причудливыми фонтанами, вокруг которых важно прогуливалась парочка настоящих павлинов.

Далее раб проводил нас в атриум – переднюю часть дома римского дома, с открытой крышей и большим бассейном для сбора дождевой воды. Я не удержалась и подошла ближе, ах, как же это было красиво – на поверхности воды в изобилии плавали лепестки роз и маленькие фонарики в виде лебедей с крохотными свечами. Где-то неподалеку играла музыка. Увлекшись созерцанием бассейна, я даже забыла о своем спутнике и не заметила, как ко мне подошла симпатичная женщина средних лет с замысловатой прической.

– В последние годы модно запускать в домашние пруды мелкую цветную рыбешку, но я против. Только портит воду и время от времени всплывает кверху брюхом… Как тебе мой имплювий?

Женщина спрашивает про бассейн? Я чуть-чуть растерялась, а потом вдохновенно прижала руки к груди и от чистого сердца сказала:

– Я словно попала в небесный сад к самой Юноне! В жизни своей не бывала в столь удивительном месте, где творения человеческих рук причудливо сочетаются с мастерством природы. Я не знаю, кто все это придумал и построил, но у этого человека безусловно изысканный вкус и отменное чувство стиля.

Рукой, унизанной браслетами и перстнями, женщина оперлась на край бассейна, в ее щедро подведенных глазах засветился доброжелательный интерес:

– А мне сказали, что ты из деревни… Удивительно! Ты говоришь получше некоторых местных рифмоплетов. Кстати, где же твой стеснительный дядюшка? Гай сказал, что он написал приветственную оду в мою честь, я не против послушать.

– А вы… простите… кто?

Женщина заливисто рассмеялась, и я тотчас все поняла по ее горделивой осанке, по уверенным движениям и повелительному взору.

– Я – Оливия Котта, хозяйка этого дома и еще многих домов, усадеб и гладиаторских школ. И с некоторых пор – единственная и полноправная хозяйка. Пусть дух незабвенного Публия хранит его любящую супругу до того дня, когда мы воссоединимся в долине теней!

После этих слов женщина подхватила меня под руку и повела куда-то вдоль колонн с натянутыми красными занавесками. Я только успевала глазеть на расставленные вокруг бассейна ложа и восседающих на них людей, которым полуголые юноши-рабы омывали руки и ноги душистой водой перед началом пира.

Оливия жарко дышала мне в шею:

– Тебе верно наговорили всяких гадостей, но я была верна своему мужу… в мыслях, разумеется, и обязуюсь чтить его память впредь. Ах, что поделать, я ведь только слабая женщина и не могу обойтись без некоторых привычек. Ты любишь массаж? У меня недавно появился один эфиоп, он превосходно разминает все нежные части женского тела, а уж как он владеет своим языком…

«Так… Если Гай Марий подсунул меня Оливии в качестве игрушки-тренажера для извращенных забав безутешной вдовушки… В следующий раз я в него не то что камень, целую уйму камней запущу через забор, и мне плевать, что он консул, узнает как над эт… русскими девушками насмехаться!»

– Скажите, а вы собираетесь снова выходить замуж? – строго спросила я.

– Это еще зачем? – округлила подведенные глазищи Оливия.