Драконье Пламя: За Порталом - oR1gon

какой-то момент он настолько ушел в собственные мысли, что когда очнулся, не мог прикинуть даже примерно, какой срок миновал. — «Без божественности не получилось бы провернуть трюк с кровью. Потеряют ли мои воины обретенную силу, если откажусь от права претендовать на один из небесных тронов? Что будет с мечом Рейнхарта? Столько вопросов и никаких ответов. Тот же Имирон уже начал извлекать какую-то пользу из моей природы, уверовав сильнее прочих. И не божественность ли обеспечивает мне прямой и прочный канал связи со Светом? Потому что, будь иначе, наару могли бы не меньше моего обращаться к его энергии. А тот наару ничего такого не показал. Он вообще оставался жив дольше, чем положено, из-за моих опасений навредить Тиамат»

Владыка Цитадели начал быстро расхаживать из стороны в сторону, сложив руки на груди. Голова его была опущена, глаза закрыты. На сердце лежала тяжесть, душу пронзало волнение.

«Пока каждая сфера привносила какие-то изменения, даже Погибель увеличила мою связь с орденом, а прочие ее аспекты стали понятнее. Очем-то, после трансформации, я не догадывался, но знаю сейчас. А как меня поменяет божественность? Все, что мне известно о богах Нового Мира и Иггдрасиля, не внушает оптимизма. Последнее, что мне нужно — превратиться в заложника небесных чертогов. Сейчас, как и дальше, я буду нужен ордену в материальном мире, во плоти и крови. Но последствия отказа… хорошо, если сила просто уйдет, это подкосит нас, однако смертельным не будет. Хуже, если удар придется и по разуму. Непонятно, что случится с драконьей стороной моих воинов. Выходит, это выбор без выбора, верно?» — Первый Страж остановился и поднял взгляд на сферу. Сомнения пропали. Им на смену пришла горечь. — «Я не могу подвести орден, только не сейчас. С другой стороны, не стану же я сразу полноценным богом… Надеюсь, не стану. До того надо будет с умом использовать все возможности. Не по душе мне такая судьба, но когда приходилось выбирать? Уже не первый удар, который придется принять и вынести с достоинством. Можно сказать, я привык» — легкая доля иронии проскользнула в мысли эльфа. — «Главное в очередной раз распорядиться силой по совести»

Подойдя к сфере, он, полный решимости, возложил на нее руки. Легкого усилия воли оказалось достаточно, чтобы она развеялась дымкой, высвободив невидимое нечто. Оно впиталось в ладони, без внешних проявлений растекшись по телу.

В очередной раз перед внутренним взором драконоборца затанцевали образы и картины. Они несли объяснение и понимание некоторых вещей, остававшихся для него загадкой. В частности, возможность творить магию, полагаясь на фантазию и желание, напрямую проистекала из ростка божественного начала. В сущности, такая магия являлось чудесами, имеющими собственные ограничения.

Когда наваждение спало, о себе знать дало изменившееся восприятие. На грани сознания зазвучали чуждые голоса. Потянувшись к ним, из интереса, Алгалон понял, что может нормально понимать общую какофонию. Звучание наслаивалось друг на друга, при этом оставаясь удивительно четким и… различным. Будто у него для каждого появилось отдельное ухо, которое занималось персональным выслушиванием молитв.

Столь бурный поток информации, пусть и не способный вызвать боль у совсем нечеловеческого мозга, в другой ситуации должен был смутить или сбить с толка. Однако, владыка Цитадели совсем ничего не почувствовал, кроме заметно увеличившегося веса ответственности на плечах.

Среди потока молитв отсутствовал общий мотив или единообразие. Каждый делал это так, как сам считал нужным. В том числе разнились просьбы. Одни хотели еще более обильный урожай, другие просили послать им частичку мудрости, чтобы принять сложное решение, третьи хотели защиты для своих детей и родни, вступившей в орден. Каждый молящийся хотел чего-то своего.

Попытавшись вычленить один, отдельный голос, владыка Цитадели не повстречал трудностей. Будто уже делал это тысячи раз, столь просто у него получилось. Более того, он осознал себя совсем в другом месте, посреди освещенной одними свечами комнаты без окон. У него не было тела или иного воплощения. Но появилась точка обзора.

Он сверху смотрел на обычного мужчину, стоявшего на коленях перед статуэткой, вырезанной из дерева. Она должна была изображать его, Первого Стража, но пестрела неточностями и походила скорее на какого-то демона. Все же, простой народ редко имел удовольствие воочию увидеть своего защитника и главного благодетеля.

Подобное совсем не устроило драконоборца. Даже испугало. Он почти ничего, за исключением каких-то обрывочных сведений, не знал о влиянии веры на ее объект. Однако, не хотел стать похожим на свой же извращенный образ, как не хотел, чтобы подданные представляли его таким.

«Надо будет, как появится возможность, совершить обход всех башен»

Напоследок, немного подумал, Алгалон послал молящемуся частичку Света. Она воплотилась в виде окружившего его золотого сияния, что споро проникла в тело. Он мигом скинул с десяток лет и окреп, шокировано смотря на собственные трясущиеся от шока руки. Но, помимо благословения, ему достался и верный образ того, как должна выглядеть новая статуэтка.

Еще только сместив точку внимания в комнату, владыка Цитадели уже знал, чего хочет верный муж. Он неоднократно пробовался на испытания, хотел вступить в орден. Всякий раз его отвергали, ссылаясь на хрупкость тела. Он бы просто не смог пережить трансформации. Это то и подтолкнуло его в сторону тайного поклонения, имеющего место в их башне. Все жители относились к вопросу крайне строго, чтобы воины крови ни о чем не прознали. Однако, сами же подозревали, что те все знают, просто не видят в том никакой проблемы.

Отгородившись от молитвенных голосов, Страж вернулся в свое тело.

«Определенно, придется пересматривать некоторые указы и законы. Раз мне молятся, то пусть делают это открыто, а не тайком. Ко всему прочему, понадобится ввести строгие нормы и правила изготовления священных символов и изображений, относящихся ко мне. Они не должны отличаться от моего настоящего облика. Так же, придется приглядывать, чтобы в текстах и прочем не проскальзывали лишние или откровенно не соответствующие мне качества»

Кивнув самому себе, драконоборец осмотрелся. Сфера, как полагается, исчезла. Пропал и проход, ведущий в тронный зал. На его месте теперь была стена. А перед ней — новая сфера. В отличии от прочих, она пылала огнем и дрожала. По центру пламя было ярче, плотнее и уже, походя на вертикальный зрачок, от чего вся сфера напоминала глаз. Очень злой, полный ярости, гнева и ненависти глаз.

— Последнее испытание… — тихо пробормотал эльф.

Он и раньше был готов пойти против внутреннего дракона, с голой задницей, ничего не имея за душой. Ему было достаточно копья, чтобы обрести уверенность в победе. Сейчас же,