Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Почему?

– Потому что я так приказываю, капитан.

– На каком основании?!

– Вот на этом! – Гидронян снова протянул руку. На этот раз почти на метр высоты развернулось изображение двух мужчин. – Это мое право, солдат! Если тебе не известно, спроси у своего начальства.

Карлсон не ответил. Сотрудники Департамента при исполнении служебных обязанностей пользовались правами властей над всеми жителями Гладиуса.

– Итак, капитан, – продолжал Гидронян, – мы войдем в дом, а ты культурненько останешься в садике… Дождя быть не должно.

Сотрудники Департамента вошли в дом. Тщательно осмотрели прихожую, зашли на кухню, затем – в большую комнату, в которой лежал Даниель.

В центре комнаты стоял солидный параллелепипед «инкубатора» с прозрачными стенками, заполненный густой жидкостью. Из параллелепипеда бежали кабели, связывающие его со стоящими рядом серверами. Именно они поставляли в биогель все необходимые компоненты питания и импульсы раздражителей. Несколько приборов размещалось на дне «инкубатора». Над ними плавало тело Даниеля Бондари.

Одна из стенок параллелепипеда выполняла функцию монитора, на котором демонстрировалась информация о состоянии покоящегося внутри «инкубатора» организма. Все показатели Даниеля были в норме. Разумеется, в норме для человека, который умер и которого вот уже четыре недели пытаются вернуть к жизни.

Гидронян подошел к монитору, набрал программу: «Осмотр тела Даниеля с сечениями».

– Недурно, ничего не скажешь, – свистнул он немного погодя. – Парень действительно почти совсем окочурился. Глянь, рекультивация органов, смена кожи, присадка соединительных тканей…

– Все это есть в рапорте, – буркнул Браневич, – ты что, не смотрел?

– В рапорте, в рапорте! – вспылил Гидронян. – Одно дело рапорт, другое – увидеть собственными глазами объект, у которого отросла рука. Интересно, хотя бы… хрен у него будет собственный? Сейчас проверю…

– Прекрати, черт побери, – занервничал Браневич. – Подключимся, прослушаем и домой.

– Ты когда-нибудь участвовал в армейских операциях? – Гидронян, казалось, не слышал. – Этаких настоящих, чтобы жали как следует? Или только лазишь и прослушиваешь?

– Иногда вызываю к себе. – Браневич подключил свою пластинку к чиповому гнезду стенки инкубатора. – А ты?

– Я? Человече! Я – чиновник.

– Ну так радуйтесь. Чиновники нужны всем. И Гладиусу, и Доминии, и, дам голову на отсечение, коргардам. Ну ладно, подсоединяйся!

Гидронян ещё некоторое время смотрел на тело Даниеля, потом вынул из кармашка тонкий проводок. Один конец сунул себе в чип на запястье, другой соединил с инкубатором.

– Дай стул и принеси стакашек чего-нибудь напиться, – бросил он. – Если это протянется больше трех минут, лей мне воду в глотку, если больше пятнадцати – отключай.

– Знаю, знаю, ты долбишь это уже в сотый раз. Помню, у меня нормальная память, незачем постоянно напоминать.

– Приходится. Ты когда-нибудь видел человека, обезвоженного во время сопряжения? Я – да. Паралич половины тела. Кажется, излечимый. Правда, после десяти лет восстановления. А видел человека после двадцати минут сопряжения? Я тоже нет. Все, кто пробовал, сыграли в ящик!

Гидронян набрал код. На дисплее инкубатора появилось сообщение, подтверждающее начало сопряжения. За долю секунды тело чиновника напряглось, кожистые веки свернулись валиками, открыв огромные круглые глаза. Зрачки сузились чуть не до размеров точки. Гидронян вошел в фазу прямой связи с разумом находящегося в инкубаторе Даниеля, возвращаемого к жизни.

– Знаешь, что во всем этом меня поражает больше всего? – буркнул Браневич, глядя на впавшего в кому коллегу. – Что этот треп ты тоже повторяешь каждый раз!

Разум Даниеля находился между явью и сном, а тело – между жизнью и смертью. Временами в этот сон проникал кто-нибудь посторонний – врач, психокибернетик, Паццалет, Карлсон. Происходило это всегда одинаково. Сначала исчезали изображения. В первые дни реконструкции и реконвалесценции одурманенный наркотиками мозг непрерывно выдавал картины, в которых фантазия перемешивалась с реальными впечатлениями. Среди героев видений встречались как знакомые люди, так и действующие герои из самых популярных виртуалов. Позже, когда ум Даниеля пришел в норму, ему перестали давать галлюциногенные наркотики, зато позволили включить виртуальные имитации. Однако если кто-то подключался к контактному чипу инкубатора, раздражители оказывались столь сильными, что заглушали виртуальные проекции, оттесняя наркотические видения. Так было три недели назад, ещё в клинике, когда в контакт с Даниелем впервые вступил врач.

«Ты в больнице. Мы вывели тебя из состояния смерти. Реабилитация проходит успешно. Потери, понесенные организмом, поддаются регенерации. Ты полностью восстановишь свое физическое состояние». – Голос всегда звучал где-то рядом. Своего тела Даниель не ощущал. Ему казалось, что он висит в безграничном пространстве, медленно покачиваясь на волнах, проходящих по его телу. Голос врача ещё больше усиливал движение этого психического эфира.

«Тебе встроены чипы органов чувств, – продолжал врач. – Благодаря им ты меня слышишь. Если хочешь что-то передать, шевели губами так, словно ты это произносишь».

«Знаю. Меня уже не раз так лечили, – выполнил указание Даниель, не чувствуя ни губ, ни языка, ни гортани. Его голос гудел так же, как слова врача. – Нельзя ли немного понизить уровень усиления?»

«Снижаю… Раз, два, три… Теперь хорошо?»

«Лучше. Как мои дела?»

«Как я сказал, в порядке. У тебя были очень серьезные повреждения. Инфаркт, тромбы в мозге. Полностью отказали почки. Ожоги третьей степени на шестидесяти процентах кожи. Пропало также больше половины твоего хардвара. Да, тебе оторвало руку и кусок ноги».

«Так из чего же я теперь состою?»

«Ты дозреваешь. Мы выращиваем ткани и органы».

«На это уйдет много времени?»

«Не торопись. Хороший „оживец“ – вроде вина, чем дольше вызревает, тем лучше становится».

«Надеюсь, на собственные ноги? Становится-то?»

«Не исключено, Бондари, что и на собственные. Но скорее всего придется начать с коляски и внешнего скелета. Из инкубатора ты выйдешь недель через пять, потом ещё столько же уйдет на окончательное выздоровление. К работе сможешь вернуться через квартал. Если, конечно, снова захочешь вляпаться в то же дерьмо…»

«Что случилось? Как прошла операция? Мы до них добрались?»

«На эти вопросы я тебе ответить не могу. Завтра поговоришь со своим начальником. Я отключаюсь и подключаю к тебе имитаторы. Веселись, Бондари».

Голос умолк, а минутой позже Даниель почувствовал резкий прилив энергии. Неожиданно в его мозгу возникли цветные изображения, а вдалеке послышалась тихая музыка, изображения начали двигаться, потом превращаться в целые сцены. Даниель Бондари начал очередной наркотический полет.

Впоследствии было ещё много подобных бесед, которые вскоре начали дополняться виртуальными проекциями, набором сведений и записями, зарегистрированными во время акции. Спустя две недели тело перенесли из больничного инкубатора в меньший сосуд, который установили у него дома в Переландре. Туда приехал Карлсон, получивший личный приказ полковника Паццалета: присматривать за Даниелем, одновременно неофициально охраняя его. Потому что за время, пока Бондари лежал без сознания, на планете Гладиус произошли