Наперекор страху - Олег Юрьевич Рой

среди толпы, и нас преследовал страх. Страх, даже панический ужас, читался в лице, он жил в каждой паре глаз вокруг меня. Люди падали и подымались, а некоторые так и оставались лежать, затоптанные ногами бегущих.

Я подумала, что это похоже на хопи. Так мои предки охотились на стадных животных, например антилоп. Толпа гнала обезумевшее от страха стадо, угрожая факелами, треща трещотками, лупя в барабаны и громко вопя. Впереди я увидела людей в форме и с оружием. Они попытались остановить нас, но тут страх овладел и ими, и они бросились бежать вместе со всеми.

Мы дичь. Хопи всегда заканчивается бойней, к которой ведут сужающиеся коридоры. Вскоре я увидела ее, эту бойню – огромный черный… наверно, корабль, по крайней мере, он был похож на те штуки, что проносились у нас над головой, занял половину площади, протянув свои «щупальца» направо и налево так, что между ними образовался сужающийся проход. Загон хопи. От корабля несло страхом, но страх, идущий по пятам, был сильнее. Тем не менее я нашла в себе силы остановиться. Обернуться. Выхватить у пробегающего солдата в униформе (как она похожа на нашу, которая в Проекте, подумала я некстати) странный кургузый автомат. Когда последние паникующие промчались мимо, я присела на одно колено и перевела, должно быть, переводчик огня (в своей жизни я стреляла нечасто, в основном из папашиного «глока» и пару раз из призраковой «беретты») и стала ждать.

А потом появились они. Я не могла смотреть на них, я видела лишь огромные, темные, движущиеся тени, смотреть на которые само по себе было мучение. Попытавшись прицелиться, я спустила курок. Раздались выстрелы, и я проснулась, а проснувшись, в ужасе огляделась в поиске страшных теней. Но они остались во сне, и я облегченно вздохнула и забыла этот кошмар…

…пока одна из теней не возникла передо мной.

Призрак тут же вскинул свою «беретту» (и где он только ее прятал?), но выстрелить не успел – тень как-то скукожилась, уменьшилась в размерах и оказалась всего лишь Баракой, за спиной которого стоял небольшой подводный аппарат, похожий на камбалу под седлом. Барака был без балаклавы, потому его голос звучал четче, чем у нас.

– Ну что, нагулялись, хулиганы?

– Видал я такие прогулки а culo di caccare baleno, – буркнул Призрак, убирая ствол.

– Устали, небось? – участливо спросил Барака. – Я, наверно, вас порадую – обратно поедете с ветерком.

– С чего вдруг такая милость? – удивился Призрак.

– Вам надо срочно возвращаться на базу, – пояснил Барака. – На солнце вспышка, через пару часов выброс достигнет Земли, пройдется по спутникам. Самое время отправить группу на «Левиафан», а вы летите первыми.

Бракиэль

Я занял место рядом с Баракой, а ребята забрались в салон. Между салоном и кабиной «Трешера» (так назывался наш подводный извозчик; очень удачное название для подлодки, все равно что назвать яхту «Титаником») было стекло, и я воспользовался этим, чтобы кое-что уточнить:

– Барака, ты на этой базе раньше бывал?

Барака уставился на меня как на идиота:

– Малыш, я ее строил. Точнее, не совсем строил, скажем, переоборудовал. Раньше это была исследовательская станция Сиднейского океанографического института. Потом что-то случилось, и ее забросили. Потом Лорд ее купил через третьих лиц, а потом…

– Случилось? – переспросил я. – В каком смысле «случилось»?

Барака пожал плечами:

– Откуда мне знать? Просто австралийцы объявили, что сворачивают проект. Дескать, не нашли того, что хотели, а что искали, не говорили.

– Может, город? – сказал я и замолчал. Это называется «забросить удочку». Интересно, клюнет или нет?

Клюнул.

– По-моему, никакой это не город, – сказал Барака совершенно спокойно. – Просто опорный пункт. Во всяком случае, при ближнем рассмотрении он не так впечатляет. Так, пара строений, кое-какое оборудование…

– Барака, – серьезно спросил его я, – ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? То есть рядом с Норфолком существует неизвестный науке «опорный пункт» непонятно какой цивилизации, и вы…

– Что «мы»? – перебил об этом Барака. – По-твоему, мы должны были об этом раструбить по всему миру, да? Мы не друзья миру, Бракиэль. И мир нам не друг. Ты еще не понял? Да и не нужен он миру, этот город.

– Как это «не нужен»? – удивился я. – Это же находка века!

– Находка века, находка глаза, находка уха… – передразнил меня Барака. – Если б ты знал, сколько таких находок первооткрыватели сами «закрывали» от греха подальше. Наша история наполнена догмами, и ни в чьих интересах разрушать их. Никто не станет расшифровывать письменность острова Пасхи, изучать карты Пири Рейса или пытаться понять петроглифы Наска. Потому что ответ может очень многое изменить. В том числе в нашей современной жизни.

«Трешер» тем временем добрался до базы. Барака активировал шлюз ангара и откинулся на спинку кресла, ожидая, пока тот откроется.

– Ты думаешь, почему мы прячемся ото всех? – спросил он. – Мир очень не любит, когда его догмы кто-то пытается потрясти, и цивилизация, выстроенная на принципах оппортунизма и атеизма, в этом плане куда более жестокая и непримиримая, чем любая религия. Религия может приспособиться к чему угодно, к любому новому знанию, для верующего человека не важно, плоский мир или круглый, каким бы он ни был, он создан его Богом. А для ученого это имеет принципиальное значение: если картина мира соответствует той, которую он себе представляет, то он гений, если нет, то безумец и дурак. Кому хочется быть безумцем и дураком, Бракиэль?

Ворота открылись, и Барака прервался, чтобы завести «Трешер» в ангар. А потом обернулся ко мне и сказал:

– Думаешь, никто не знает правду? Знают. Но молчат. Не все способны пожертвовать всем ради правды. Не все такие, как я или ты…

– А чем пожертвовал ты? – спросил я с замиранием сердца.

– Для начала глазом, – ответил Барака, приподнимая повязку, прикрывающую…

Кожа вокруг глазницы представляла собой сплошной ожог, от вида которого я почувствовал приступ тошноты. А среди рубцов обугленной плоти жил своей жизнью странный, по-моему, фасеточный искусственный глаз. Он не был похож на глаз мухи, больше он напоминал объектив/антенну спутника-шпиона, комбинацию фазированной решетки с целым букетом работающих в разных диапазонах камер.

Но меня не столько поразила эта хай-тековская примочка, сколько плоть, ее окружавшая.

– Говорят, чтобы выпить вод Урда, дарующих всеведенье, Один отдал свой глаз. Скажем так, у меня похожая история. Сначала меня нафигачили анаболиками, чтобы лучше чувствовал и не отрубился, а потом раскалили штык и выковыряли глаз. Хотели и второй удалить без врачебных предписаний, да Лорд не позволил. Ну что ж, я рад, что заплатил эту цену. Эх…

Он пошарил под панелью управления и вытащил окурок