Погрязание - Ольга Владимировна Харитонова

бумажные шары упаковок и стаканы с кофейными потеками, попробовал закинуть их обратно, а попав, выдавил сначала улыбку, потом сымитировал смех.

– Мы в ответе за устройство, которое приобрели, – напомнила Злата Жене. – Ты сам всегда так говоришь.

Женя согласился, но следом напомнил, что не просто так сидит вечерами за этим гребаным столом и перебирает дурацкие мобилы с планшетами, что у него мать кассир и бабушка с пенсией в десять тысяч.

Губы Фотоника зашевелились помимо воли:

– На десять тысяч рублей можно распрекрасно жить! – заметил он чьей-то чужой интонацией. – Кефир и макарошки всегда стоят очень дешево!

– Ага, – хмыкнул Женька, не оборачиваясь. – Типа денег нет, но вы держитесь?

Злата убрала телефон, спрятала замерзшие кисти в рукавах.

– «Распрекрасно жить…» – повторила она, усмехнулась. – Приходится жить, да. Умереть нынче еще дороже.

Фотоник продемонстрировал Злате отрепетированную улыбку:

– А в случае смерти россияне попадают в рай!

Женя обернулся на робота, Злата покосилась на робота. Она встала с дивана и, аккуратно сторонясь его, торчащего посреди комнаты, подошла к Жене, прилипла со спины.

– А мой ноут когда починишь? Мне еще за тебя проект делать.

Женя пробурчал что-то невнятное про очередь и Фуру.

– У меня есть ноутбук! – воскликнул Фотоник.

Ребята обернулись. У робота не было с собой никаких вещей, Злата и Женя посмотрели недоверчиво.

– Вот, здесь!

Фотоник скинул куртку, потащил через голову свитшот. Потом повернулся голой спиной. Сквозь светлую кожу проступил небольшой экран, под ним выдвинулась из прорези тонкая клавиатура.

– Ого! – Злата подошла, стала тыкать на кнопки. – Почти айпад…

Женя посмотрел на голые плечи Фотоника, на спину, будто собственную, только без прыщей и шрамов, на руки Златы, сказал:

– Да у него, поди, толком ничего не работает… Отечественное же…

Но Злата не бросила занятие:

– Только пластиком пахнет…

Она усадила Фотоника перед собой на диван, полезла смотреть характеристики ноутбука. Тогда и Женя подошел, попросил посмотреть, тянет ли «эта штука» игры.

Ноутбук отлично мог работать как игровой, но Женя предположил: вдруг кто посмотрит в щель между досками и увидит его руки на голой пацанской спине? Сказал, что рисковать репутацией ему нельзя.

Злате он не позволил заняться проектом. Турнув Фотоника с дивана точно кота, он и Злату зажал в объятиях, словно хозяин кошку, подвернул ее лапы, смял шерсть, только та не закричала, а, наоборот, кажется, чуть ли не замурлыкала.

«Кто у нас такой красивый?» – спросил Женя в рыжие волосы. Злата скорчила страшную рожу. Они рассмеялись. А потом Женя потащил ее гулять, сказал, что проекты подождут и нужно занести чиненый телефон Фуре.

«Дай мне конфету!» – «Я хочу тебе делать кусь!» – «Ты должна меня сначала задобрить» – «Кусь! Кусь!» – «У тебя столько конфет нет, сколько ты кусаешься!»

Фотоник молча пронаблюдал, как они оделись, собрали вещи. Молча и восхищенно.

Ему казалось: он наблюдает нечто важное, что-то, для чего у него не было нормативов и официальных слов, что, кажется, лежало в стороне от закона и нормирование исключало.

Женя и Злата вышли, не попрощались – как с вещью, погасили свет.

Снаружи послышался лязг навесного замка. «Все, он в безопасности и тепле», – успокоил Женин голос Злату.

Первые минуты было как-то тоскливо, когда Фотоник увидел вдруг, будто со стороны, свое заточение в деревянной комнате; когда посмотрел на запертую дверь и тень навесного замка, перекрывающую доски черным пятном; когда заметил, как утонули в черноте у стены диван и стол, как пропали ковровые узоры; когда многое другое увидел, ощутил, заметил.

Фотоник и прежде бывал в темноте: в коробке на складе центра. Казалось, сбежал из нее, но – снова. Сам подумал о себе как о вещи, прошедшей путь до конца: произвели, попользовались и выбросили.

Он нашел между досок щель и прижался к ней глазом, глянул из заключения на свободу. Увидел: и все прочее не свободно! За прутьями забора спрятаны кусты и покрышки, мусор заперт в баке, песок – в квадрате песочницы, велосипед закрыт на балконе, машины посажены за цепь, воробьи – за жухлой травой, квартиры первого этажа – за решетками окон, и только рваный пакет летает свободно, пока его не поймали…

Фотоник вздохнул так, как если бы эта встроенная функция действительно могла принести облегчение. Воздух за сарайками пах сигаретами и жирным супом.

Небо потемнело, по нему сыпались крупинки звезд, мелкие: не пшено – манка. Небо понималось как сеть нейронов. Между ними катались мерцающие огоньки: пролетали самолеты. Раз в десять минут – точно.

Двор потонул в оконном желто-розовом свете. В бреши между углами домов мелькали редкие машины.

На стене под фонарем виднелась надпись: «Всё такое уф». Фотоник не разгадал ее значения.

По дорожке шириной в два ботинка мимо сарайки по снегу проходили люди, скрывались в подъездах, появлялись в окнах. Было видно: люди достают из ящиков посуду, снимают с подоконников котов, закрывают шторы… Наблюдение доставляло Фотонику удовольствие.

Между черными деревьями, тусклым снегом, большими и маленькими темными силуэтами и пятнами тянулись черные линии бельевых веревок. На одной – висел широкий ковер. На его светлом ворсе в свете фонаря угадывались два нелепых одинаковых тигра, смотрящих в морды друг друга.

– Ай! – вскрикнул Фотоник, почувствовав укус на ребре ладони.

Он отдернул руку от полки, за которую держался. Увидел, как от пятна света юркнула в сторону тень с ниткой хвоста.

От боли и от осознания боли оптоволоконное сердце зачастило.

Рот вдруг посыпал случайными словами:

– Только получая… белую зарплату… гражданин обеспечивает… страховые взносы в пенсионный фонд…

Фотоник зажал себе рот, но реклама рвалась наружу. Он склонился, чтобы чужие слова вышли рвотной массой на пол, потряс головой.

– Регистрация на портале дает вам полный доступ… Гос… Запись ребенка в сад… Регистрация брака и рождения… Услуги…

Когда слова кончились, Фотоник выпрямился и вытер рот. Он посмотрел на иглы света, проходящие в щели. А затем сделал неожиданное: вставил вилку в розетку, зажег над головой лампочку и, глядя на нее, мутную, гудящую напряжением, растянул губы в улыбке.

В приторно желтом посреди ночи свете лампочки Фотоник рассмотрел свои руки – нечеловечески идеальные. Стал шлепать все, что попадалось под хаотично летящие кисти, ударять наотмашь, стучать прицельно, уродовать, чтобы как у Жени.

За дверью лязгнул замок, в комнату заскочил Женя. В спортивках, свитере и сланцах на босу ногу. Он остро зыркнул на Фотоника, на разбросанное и уроненное, потом выключил свет, резко дернув вилку из розетки.

Прошипел из темноты перед дверью:

– Не трогай мои вещи!

Фотоник повторил за новым женским голосом в голове:

– Здесь ничего твоего нет!

Он не видел Женькиных глаз. Дверь просто на секунду остановилась, затем захлопнулась.

Фотоник прибрался, а после – простоял недвижимо посреди комнаты всю ночь. Чувствовал, как горят избитые руки, точно наливаются жизнью.

Ранним утром, когда сквозь щели досок снова потянулись лучи слабого света, в комнату пришла Злата. Она зажгла свет, подсоединила к розетке принесенный обогреватель.

– Ты почему не оделся? – Увидев Фотоника без свитшота и куртки, она ужаснулась: – Весь покрылся инеем!

– Тебе нужен ноутбук? – вяло спросил Фотоник.

Он повел плечами от волны теплого воздуха и проявил экран, выдвинул клавиатуру.

Они со Златой сели на диван рядом, Фотоник подставил спину.

– Пока Женька выспится, я успею сделать один проект. У тебя свой интернет или мне раздать?

Фотоник почувствовал: не от обогревателя – от спины по телу потекло тепло. Злата печатала быстро, но иногда останавливала руки, задумывалась, поглаживая плоские белые клавиши.

Фотонику казалось: это даже лучше, чем смотреть в окна!

Женька прибежал буквально через полчаса. Помятый, заспанный.

– Так рано? – улыбнулась Злата, когда он наклонился ее чмокнуть.

– Поработаю, – ответил Женька и покосился на Фотоника.

Отодвинув ящик с мобильниками, он поставил перед собой серый маленький ноутбук. Обещал Злате, что сейчас посмотрит, «что там у нее».

Крышка и рамка вокруг монитора пестрели маленькими наклейками: яркими единорогами и блестящими цветочками.

Увидев их, Фотоник чуть повернул голову и сказал за плечо:

– Ты можешь и меня украсить наклейками, если хочешь.

Злата тут же подскочила, сорвала пару единорогов, легонько