Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

На столе лежала скатерть. Настоящая скатерть с простым узором по краю. Откуда она взялась? Из наших вещей? Или Тара нашла её где-то в недрах башни?

На скатерти стояла посуда: три миски, три кружки, три ложки. Всё чистое, блестящее. В центре котелок с чем-то дымящимся и одуряюще пахнущим.

— Нравится? — Тара стояла у камина, скрестив руки на груди. На её лице было выражение сдержанной гордости.

— Это вы… вы всё это сделали?

— А кто ещё? Пока ты сидела в подвале и чертила свои схемы, мы с мелким драили дом.

— Я помогал! — Лукас выскочил откуда-то из-за её спины. — Мыл окна! И паутину снимал! И ещё нашёл эту скатерть в сундуке, который привез Сорен!

— Ну всё, давайте садиться. Рагу стынет.

Мы сели ужинать. Рагу было густым, наваристым, с крупными кусками мяса и овощей. Тара, оказывается, умела готовить не хуже, чем я, просто не любила этого делать. Хлеб был вчерашний, чуть зачерствевший, но после дня работы и это казалось деликатесом.

Мы ели молча первые несколько минут, слишком голодные для разговоров. Потом Лукас, не выдержав, начал рассказывать про уборку: как нашёл за шкафом гнездо каких-то жуков («огромных, Мей, с ладонь!»), как чуть не упал с лестницы, доставая паутину из-под потолка, как Тара ругалась на орочьем, когда ведро с грязной водой опрокинулось ей на ноги.

— Я не ругалась, — возразила Тара. — Я выражала неудовольствие.

— Очень громко выражала! И долго!

— Это был сложный день.

Я слушала их перепалку, улыбаясь. За окном темнело. Огонь потрескивал в камине. Рагу согревало изнутри.

Где-то в доме, в тенях и углах, сидели механические стражи: пауки, змеи, птицы. Смотрели красными глазами. Охраняли.

А завтра я начну строить улитку.

Эта мысль грела не хуже рагу. Я доела, помогла Таре убрать со стола и поднялась к себе. Тело гудело от усталости, правильной усталости человека, который весь день работал головой. Матрас принял меня, как старый друг. В углу, на привычном месте, устроился паук-охранник. Его красные глаза мерцали в темноте не угрожающе, а почти успокаивающе.

Я уснула, едва голова коснулась подушки.

На следующее утро я спустилась в мастерскую сразу после завтрака. Латунный лист ждал меня на верстаке, размеченный вчерашними линиями. Рядом лежали инструменты: ножницы по металлу, молоток, набор свёрл, паяльник. Всё готово.

Я взяла ножницы и сделала первый надрез.

Металл поддавался неохотно, латунь была толстой, упругой. Ножницы скрипели, оставляя на пальцах красные полосы от усилия. Но линия получалась ровной, аккуратной.

Первый сегмент корпуса — нижняя часть раковины, самая широкая. Я вырезала её, положила на деревянный цилиндр, найденный среди инструментов, и начала обстукивать молотком. Латунь гнулась, принимая нужную форму. Удар, ещё удар. Металл звенел под молотком, как колокол.

Работа была монотонной, почти медитативной. Руки делали своё дело, а мысли блуждали.

Я думала о Совете. О том, как они с презрением, страхом и расчётом смотрели на меня. О канализации, которую мне поручили чистить. Об унижении, которое они хотели мне нанести.

И о том, что я сделаю из этого унижения победу. Улитка будет работать. Будет чистить их проклятые тоннели лучше, чем любая бригада рабочих. А потом я создам что-то ещё. И ещё. Покажу им, на что способна техномагия, когда её не боятся, а используют.

Второй сегмент. Третий. Четвёртый.

Раковина росла под моими руками, спираль из латунных пластин, соединённых заклёпками. Не красиво, не изящно, но прочно. Функционально. К полудню корпус был готов.

Я отложила молоток, размяла затёкшие пальцы. Пустая раковина лежала на верстаке, ждущая начинки. Размером с небольшую собаку, как я и планировала. Тяжёлая, увесистая. Если уронить на ногу, точно сломает пальцы.

Теперь внутренности.

Механизм движения оказался сложнее, чем я думала. Сегментированная нога требовала точной подгонки каждой детали. Слишком свободно, значит, будет болтаться, терять сцепление. Слишком туго, заклинит на первом же повороте.

Я возилась с сочленениями до вечера, переделывая одно и то же место по три-четыре раза. Пальцы болели от мелкой работы. Глаза слезились от напряжения. Но постепенно, миллиметр за миллиметром, механизм обретал форму.

Присоски дались легче, это простые клапаны, ничего хитрого. Резину для уплотнителей я нашла в своем сундуке, вполне ещё гибкую.

Ротовой аппарат, а точнее, тёрки-измельчители, собрала из часовых шестерёнок, спиленных под нужным углом. Три диска, вращающиеся в разные стороны. При включении они будут захватывать всё, что попадёт между ними, и перемалывать в труху.

К ночи улитка была почти готова. Не хватало только одного — сердца. Накопительного кристалла, который даст ей энергию для работы.

Я взяла один из кварцев, повертела в пальцах. Мутный, с трещинками внутри. Не идеальный. Но другого не было.

Зарядка кристалла — это… странный процесс. Не магия в обычном понимании, не заклинание с жестами и словами. Скорее… вливание. Ты берёшь маленькую, почти неощутимую часть себя и вкладываешь в камень. Как переливают воду из одного сосуда в другой.

Я сжала кристалл в ладони. Закрыла глаза. Потянулась внутрь себя, туда, где жила моя тёплая, гудящая сила, похожая на рой пчёл в солнечный день. Представила, как часть этого роя отделяется. Течёт по руке, по пальцам, в камень.

Кристалл дрогнул под пальцами, потеплел, и где-то в его мутной глубине затеплился слабый огонёк. Едва заметный, но живой. Готово.

Я открыла глаза и сразу почувствовала, как кружится голова. Во рту пересохло, ноги подрагивали от усталости. Зарядка отняла больше сил, чем я ожидала, а может, я просто слишком вымоталась за целый день работы над механизмом.

Ничего. Завтра вставлю кристалл, соберу всё вместе, проведу первое испытание. А сейчас нужно поесть и выспаться.

Я поднялась по узкой лестнице, прошла через холл и толкнула дверь кухни. Меня сразу окутало теплом. На столе, застеленном льняной скатертью, дымился ужин. Тара снова расстаралась. Лукас сидел на лавке, болтая ногами и что-то увлечённо рассказывая орчанке. Я остановилась на пороге, прислушиваясь.

— … и они опять щёлкали! Днём! Я посмотрел в окно, а там какая-то женщина стояла. Смотрела на башню.

— Женщина? — я замерла на пороге.

— Угу. В плаще с капюшоном. Постояла, посмотрела на башню и ушла.

Мы с Тарой переглянулись. В глазах орчанки я прочитала то же, о чём подумала сама.

— Следят, — сказала она мрачно.

— Похоже на то.

В голове замелькали варианты: люди Совета, приставленные присматривать за опасным техномагом? Шпионы кого-то из архимагов? Или просто любопытные горожане, привлечённые слухами о новой обитательнице