Месть артефактора - Алекс Хай

таким звуком, будто сам мир раскололся. Фургон врезался в ствол на полном ходу, смяв переднюю часть в гармошку. Металл визжал, стекло сыпалось градом, из-под капота вырвался столб пара.

Фургон замер. Лежал на боку, как подстреленный зверь. Из-под капота валил густой дым. Что-то внутри шипело и потрескивало.

Наш кортеж затормозил метрах в пятидесяти. Двери распахнулись как по команде.

— Окружить! — рявкнул Петровский, выскакивая из машины. — Приказ — взять живыми! Но при сопротивлении — огонь на поражение!

Оперативники рассыпались веером, прикрываясь открытыми дверями машин. Гвардейцы Кузнецов и Волков заняли позиции справа и слева. Бойцы «Астрея» двинулись в обход.

Штиль выставил меня за спину одним резким движением.

— Держитесь сзади, господин Фаберже, — бросил он, не оборачиваясь. — Сейчас не время для героизма.

Я не ответил. Просто активировал магию земли. Почувствовал, как она течёт по венам, наполняет мышцы силой. Земля под ногами откликнулась — готова подчиниться, готова защитить.

Что бы ни случилось дальше, к бою я был готов.

Петровский поднял не пойми откуда взявшийся мегафон:

— Выходите с поднятыми руками! Вы окружены!

Тишина, только шипение пара из пробитого радиатора. Ветер качнул ветви дерева, снег посыпался вниз.

— Последнее предупреждение! — рявкнул следователь громче. — Выходите, или открываем огонь!

Задняя дверь фургона распахнулась с грохотом — удар изнутри выбил её с петель. И на оперативников вылетел огненный шар.

Размером с арбуз, ярко-оранжевый, он летел прямо в группу оперативников. Воздух вокруг плавился от жара.

Денис среагировал мгновенно. Взмах рукой — и водяной щит встал стеной перед служивыми. Огненный шар разбился о него с оглушительным шипением. Пар взметнулся облаком.

— Огонь! — заорал кто-то из оперативников.

Началась перестрелка.

Из фургона стреляли трое или четверо. Пули, магические атаки — земляные снаряды, огненные шары. Один из оперативников взвыл от боли — пуля пробила плечо. Он упал, товарищ схватил его за ворот и поволок в укрытие.

Денис отстреливался, создавая ледяные копья. Взмах руки — копьё материализуется из воздуха, ещё взмах — летит в сторону фургона. Одно попало кому-то в ногу — вопль боли разорвал ночь.

Я видел, как из фургона выскочили двое в масках. Чёрная одежда, балаклавы, оружие наготове. Они побежали к лесу, прикрываясь беспорядочным огнём.

— Не дать уйти! — заорал Петровский.

Я уже понёсся за ними. Штиль матерился вслед, но тоже рванул за мной. Гвардейцы Кузнецов и Волков — следом.

Лес встретил темнотой и холодом. Снег по колено, низкие ветки хлестали по лицу. Беглецы были метрах в тридцати впереди — тёмные силуэты мелькали между деревьями.

Магия земли пульсировала в венах. Я почувствовал каждый камень под снегом, каждый корень дерева. Вытянул руку вперёд — каменная стена выросла из земли прямо перед одним из беглецов.

Тот не успел затормозить. Врезался в стену на полном ходу, рухнул в снег.

Штиль настиг его за секунду. Заломил руки за спину с профессиональной жёсткостью — хрустнули суставы. Беглец взвыл.

Второй развернулся, вскинул пистолет…

Пуля просвистела в сантиметрах от моей головы. Я почувствовал движение воздуха, услышал злобный свист.

Земляные шипы. Я создал их под ногами стрелка — острые, как копья, торчащие из-под снега. Он споткнулся, потерял равновесие, рухнул лицом вниз. Гвардейцы накрыли его, вдавили в снег.

— Есть двое! — крикнул Штиль.

Мы вернулись к фургону, таща разоружённых пленных. У обоих руки заломлены за спину, на лицах маски. Они сопротивлялись, но всё бесполезно — гвардейцы держали крепко.

У фургона уже царила тишина. Стрельба прекратилась.

Петровский стоял с пистолетом наготове, направленным на распахнутую дверь. Оперативники заняли позиции вокруг.

На снегу лежали три тела, все в масках и тёмной одежде. Тёмные лужи расплывались по белому снегу. Один из оперативников присел, проверил пульс на шее первого тела.

— Этот мёртв. — Он перешёл ко второму. — Этот тоже.

Оперативник приложил пальцы к артерии третьего и замер.

— А этот ещё дышит!

Раненый — мужчина лет сорока, крепкого телосложения. Широкие плечи, мускулистые руки. Маска сбилась набок, открывая жёсткое лицо с небритой щетиной. Ранение в живот — куртка пропиталась кровью.

Лекарь из группы «Астрея» бросился к нему. Разорвал рубашку, обнажая рану. Руки заплясали над животом — магия воды, целебная, останавливающая кровь.

Денис обернулся к нам. Посмотрел на двоих пленных, которых гвардейцы держали на коленях в снегу.

— Трое живых, — сказал он с удовлетворением. — Неплохо.

— Два с половиной, — мрачно отозвался Петровский. — Этот не жилец.

Оперативники надели их на обоих пленных наручники, а Петровский заглянул в фургон.

Внутри царил хаос. Всё перемешалось при аварии — оружие, снаряжение, бумажки и фантики валялись кучей на боковой стенке, которая теперь стала полом.

Я насчитал пять автоматических винтовок, несколько пистолетов и ножей.

— Арсенал на небольшую войну, — пробормотал Денис, поднимая винтовку. — Готовились серьёзно.

— И при этом Самойловых не убили, — добавил я. — Хотя с таким арсеналом могли попытаться. Значит, приказа убирать их точно не было.

— Ага…

Рации и телефоны лежали в отдельной сумке. Денис проверил каждый — сим-карт не было. Чистые аппараты.

Один телефон был разбит вдребезги — экран треснут паутиной, корпус расколот. Денис попытался его включить. Мёртвый.

— Жаль, — бросил он, швыряя обломки обратно. — Мог бы дать зацепки.

В той же сумке лежала пачка купюр. Петровский быстро пересчитал деньги.

— Десять тысяч, — объявил он.

— Аванс? — предположил я.

— Возможно.

Снаружи оперативники обыскивали пленных из леса.

Маски сорвали первым делом. Первый — бритый наголо, со шрамом через всю щеку от уха до подбородка. Возраст — около тридцати пяти. Второй был примерно того же возраста, с густой чёрной бородой, сломанный нос, кривой, явно не раз ломали.

При них не было никаких личных вещей — ни фотографий, ни записок, ни брелоков. Ничего, что помогло бы их идентифицировать.

Петровский присел перед бритым на корточки. Посмотрел в глаза.

— Кто вы?

Молчание. Бритый смотрел сквозь него, как будто следователя вообще не существовало.

— Кто заказчик?

Бритый усмехнулся. Криво, с издёвкой.

— Я требую адвоката.

Петровский сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Но сдержался, встал и отошёл на шаг.

— В отделении поговорим, — бросил он холодно. — Там будет время. И методы найдутся.

Бритый продолжал нагло улыбаться.

Лекарь из группы «Астрея» колдовал над третьим, раненым. Магия воды светилась голубым над раной, стягивая края, пытаясь остановить кровотечение.

— Всё плохо, — сказал