СМЕРШ – 1943. Книга 2 - Павел Барчук

товарищ майор, — доложил я, наклоняясь ближе к столу. Орать о таких вещах в столовой, полной народу, — верх идиотизма. — Разрешите обратиться? Дело срочное. Селиванов внезапно «выздоровел». Он заговорил.

Назаров медленно положил недоеденный кусок хлеба на стол. Отодвинул тарелку. Поднялся со стула и категорично велел:

— На выход. Живо.

Мы вышли из душной трапезной, двинулись по узкой тропинке в сторону здания штаба. На улице уже начало смеркаться. День пролетел как одно мгновение.

— Ну? — нетерпеливо бросил Назаров, на ходу доставая папиросы. — Карасев, лейтенант наш не под действием контузии такие новости сообщает?

— Никак нет, Сергей Ильич, — Карась топал чуть сбоку. — Селиванов поет, как курский соловей на ветке. Выложил все. Откуда взрывчатка, как вез на станцию, где прятал в пакгаузе. Действовал по приказу Федотова… То есть Лесника.

Назаров остановился. Чиркнул спичкой. Затянулся.

— Чудеса, мать вашу… — хмыкнул он, выпуская дым в темное небо. В его глазах появился откровенный, ничем не прикрытый сарказм, — Я битый час перед этим предателем плясал. Пугал расстрелом, трибуналом. Он только слюни пускал да мычал. А тут приходит лейтенант Соколов, и безнадежный идиот вдруг обретает ясность ума.

Майор язвительно прищурился на меня:

— Слушай, Соколов, ты, часом, не из этих… святых старцев, прости господи? Наложением рук не лечишь? Или водой заговоренной из фляжки? Если так пойдет, мы скоро при отделе откроем лечебный кабинет лейтенанта Соколова, исцелителя слабоумных. Очередь из симулянтов выстроится до самой Москвы. Будешь их взглядом лечить и в штрафбат отправлять!

— Хорошая шутка, товарищ майор, — ответил я невозмутимо, — Только никаких чудес не было. Просто нашел слабое место. У него дочь больна. Тяжелая стадия диабета. Лесник пообещал ему датский инсулин за подрыв поезда. И вывоз семьи за границу. Мужик сломался. Пошел на сговор с врагом. Сейчас готов дать показания. Надо следователя к нему отправить. Чтоб записал все. И еще… Я дал слово, что мы найдем лекарство. Девочке помочь. Пять лет ей. Малая совсем.

Усмешка сползла с лица Назарова мгновенно.

— Вот оно что… Значит, на ребенка давили. По больному били. Гниды. Но! — Майор поднял указательный палец вверх, — Это никак не оправдывает Селиванова. Война сейчас. Вой-на! Всем погано. А в Ленинграде людям, что? Хорошо? Сколько погибло… Но не сдали город! И там тоже дети. Много детей. Ладно…Насчёт инсулина узнаю. Что еще рассказал предатель?

Майор снова двинулся вперед, в сторону штаба.

— Сергей Ильич, Селиванов, как мы и предполагали, с Пророком не встречался. Контакты имел только с Лесником. Но он дал две наводки, — я перешел к главному. — Первая — форму капитана медслужбы ему принес Лесник. Документы тоже. И от этой формы густо несло сыростью. Есть предположение, она некоторое время лежала в старой церкови.

— Склад реквизита, — кивнул Назаров. — Хм… Имеется в этом здравое зерно. Церковь разрушена. Патрули ходят рядом, внутрь не суются. Надо проверить. Вторая?

— Вторая — это не совсем Селиванов. Тут больше наши размышления с товарищем старшим лейтенантом. Мы изначально думали, что форму тоже добыл старшина. Выходит — не он. У Лесника уже был полный комплект нужной одежды. Думаем, она хранилась все же в доме, но забирал Федотов ее в церкви. Тогда получается, в доме он уже бывал ранее. Думаем, надо проверить и дом тоже. Внимательно осмотреть. Если группа Лесника обжилась на хуторе и несколько дней там сидела, а сам он в этот дом наведывался, то мог прятать не только форму.

Назаров задумался. Остановился посмотрел на нас с Карасевым.

— Значит так, — скомандовал он. — В церковь пока не суйтесь. Если там у них основное для передачи информации или чего другого, можно спугнуть крупную рыбу. Надо продумать все до мелочей. Сейчас дуйте к дому Лесника. Проверьте полностью, от половиц до чердака. Ищите тайники. Любые зацепки.

— Одни пойдем? — уточнил Карась.

Вопрос был вполне безобидный и вроде бы уместный. На самом деле Мишка подстраховался. Чтоб с нами никого не отправили. Потому что после дома нужно мчать в Золотухино.

— Одни, — кивнул майор. — Толпой вы только пыль поднимите и внимание привлечете. Следователя к Селиванову я сейчас отправлю. Идите.

— Есть! — гаркнул Карась.

Назаров окинул нас серьезным взглядом и двинулся к штабу. До здания оставалось уже несколько метров. Мы с Мишкой дружно рванули в сторону «полуторки» Сидорчука.

Глава 9

К тому самому дому с зеленым забором мы домчали минут за десять. Сидорчук хорошо ориентировался в Свободе. Ему хватило объяснений Карася, чтоб сразу понять направление.

Поселок был погружен в глухую, ватную тишину. На улицы опустился сумрак. Приближался комендантский час. Местные в такое время уже сидят по домам. За темными окнами, соблюдая светомаскировку.

Сидорчук остановился за три двора до нужного места, в глубокой тени деревьев.

— Жди здесь. Мотор не глуши,— велел Ильичу Карась. — И давай тихо. Фары не включай.

— Ой, поучи меня, — усмехнулся Сидорчук, высунувшись в окно. — Без году неделя как оперуполномоченный. А я, если кто-то вдруг забыл, еще до войны в УгРо баранку крутил.

— Ильич, ты давай это… — Карась махнул перед носом водителя своим пистолетом, который только что вытащил из кобуры, — Ты давай, не забывайся. Так-то я — старший лейтенант, а не насрано. Ясно⁈

— Да ясно… ясно… — Ответил Сидорчук. Правда, усмешка с его губ никуда не делась. Потом добавил ехидно, — Фонарик не забудьте, товарищ старший лейтенант.

Мишка зыркнул на старшину недовольным взглядом, но фонарик у него забрал. На улице стремительно темнело. По-любому пригодится.

Мы с Карасем двинулись вперед. Шли мягко, с перекатом с пятки на носок. Старались не производить шума.

— Почему Сидорчук тебя недолюбливает? — спросил я тихонько, когда отдалились от машины.

Карась покосился на меня. Поморщился.

— Заметил? Говорю же, ушлый ты. Ильич на самом деле в уголовном розыске до войны трудился. Водителем. А я… — Мишка замялся на секунду, — Скажем так… Я был по другую сторону баррикад. Так мало того — мы с ним из одного города. Он обо мне не по наслышке знает. Поэтому когда встретились в группе Котова… — Карась тихо хохотнул себе под нос, — Видел бы ты его физиономию. Думал, Ильича кондратий хватит.

Старлей помолчал, а потом добавил.

— Хороший он человек, Сидорчук. Справедливый, честный. Иной