Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

— Конечно, — улыбнулась Шарлотта. — Чтобы жадная до мужиков и золота Катарина упустила такое сокровище? Нет, такому в жизни не бывать!

— Ты хочешь, чтобы я утонула? — прежним мягким тоном осведомилась я.

Шарлотта кивнула. Весь лоск благородной барышни с нее слетел: сейчас это была бойкая бабенка, готовая сражаться за то, что ей нужно.

— Говорю же, соображаешь. Да, именно этого я и хочу. Научилась создавать такие вот пузыри в пространстве. Принцесска пошла погулять, заблудилась и погибла. Какая трагедия!

Я посмотрела на Тедроса. В одной руке он держал свою флейту, в другой Герберта, малость обалдевшего от таких поворотов. Я едва заметно подмигнула мандрагоре: он поймал мой взгляд и растерянно вытаращил глаза.

Мол, не понимаю, барыня, что вы имеете в виду.

— Чем я так тебе досадила? — спросила я. — Ты сама видишь, генерал меня не любит, а я не люблю его. Нам с тобой некого делить.

Шарлотта криво усмехнулась.

— Ты соблазнила моего брата. Внесла раздор в мою семью. Забрала мужчину, который мне так дорог. Но это все не так важно.

Ее лицо нервно дрогнуло. Казалось, это маска Шарлотты, которая была надета на какое-то другое, могущественное и опасное существо. Тедрос тоже его почувствовал: сейчас фавн был испуган по-настоящему.

— Что же важно? — не отставала я. Раз Шарлотте хочется поболтать, пусть болтает. Да, мы все ляжем в этом болоте, свидетелей она не оставит. Но мало ли, какая птичка услышит, на хвосте принесет?

Да и Эррон поймет, что давно меня не видел и отправится на поиски.

— То, что мне нужен новый мир, — ответила Шарлотта — вернее, нет: ответил тот, кто сейчас говорил ее губами и занял ее душу. — Новый мир, который будет принадлежать только мне. Я заберу вашу магию, уничтожу исконно магических существ, а ты способна помешать моим планам.

Шарлотта сделала паузу и добавила:

— Не принцесса Катарина, нет. А тварь в ее теле, которая пахнет ветром другого мира.

Отлично. Свояк свояка видит издалека.

— У меня нет магии, — сказала я. Тедрос осторожно опустил Герберта на зелень бучила. Губы мальчика дрожали, будто он молился. — Ты же знаешь, раз видишь, кто я на самом деле.

Шарлотта криво усмехнулась.

— У тебя есть сила объединить свободные народы, — откликнулась она. — А мне это не нужно. Так что прощай, Катарина. Я заберу все, что у тебя есть.

Пылающий кулак рванулся в мою сторону, а кочка наконец-то окончательно ушла из-под ног, и меня потянуло в бучило. Тедрос закричал во всю глотку, выплевывая то ли слова на древнем неведомом языке, то ли просто набор испуганных букв. В лицо ударил жар, и Герберт вдруг заорал:

— Мочи городских! Понаехали! Мочи их к картофельной маме!

Пламя развеялось, и я увидела, что мандрагора в прыжке вцепилась всеми зубами в руку Шарлотты. Девушка заверещала от боли, затрясла рукой, но зубы Герберта погружались все глубже. Тедрос рванулся ко мне, схватил за руку и потянул на себя.

В ту же минуту что-то снизу ударило в ступни и меня буквально выбросило из болота на твердую землю.

Шарлотта с визгом металась вокруг бучила, пытаясь стряхнуть мандрагору. Но если что-то попадало в пасть Герберта, это оттуда было уже не вытащить. Послышался низкий вой, мир потемнел, словно на него наползла огромная грозовая туча, и из окошка, оставленного мной в бучиле, вдруг вырвалось огромное осьминожье щупальце.

Темно-зеленое, длинное, гибкое, оно ударило Шарлотту по ногам, и в ту же минуту все озарило драконьим пламенем.

* * *

Эррон вылетел из-за деревьев, наполовину приняв драконий облик. Эта смесь человека и ящера выглядела настолько жутко, что я зажмурилась, закрылась от страха, прижав ладони к ушам, и окончательно опомнилась только тогда, когда к ноге приткнулось что-то круглое.

— Славная была битва, — важно произнес Герберт. — Хорошо я городским наподдал, есть, о чем нашим рассказать! И отдельную грядку вытребую за подвиги мои! Я сражался, жизни не щадил!

Листочки мандрагоры были обожжены, но Герберт не терял бодрости духа. А вот от Шарлотты и следа не осталось. По траве у бучила протянулась полоса серой пыли. Из болота выглядывала громадная осьминожья голова: янтарные глаза смотрели с усталым любопытством, одно из щупалец поглаживало клюв.

Что же… Шарлотту зажарили и сожрали?

От этой мысли меня невольно стало клонить на сторону. Но упасть в обморок я не успела: Эррон подхватил меня, поставил на ноги и спросил, тревожно вглядываясь в лицо:

— Жива? Ты жива?

— Да, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Все в порядке, кроме… А где Шарлотта?

— Это был морок, — неохотно ответил Эррон. — Настолько сильный, что даже твой брат ничего не заподозрил. Настоящая Шарлотта сейчас наверняка сидит дома, а вот оно…

— Притащилось на мое болото, все взбаламутило, — чирикающим мелодичным голосом произнес осьминог. — Мы тут в подбрюшье мира живем тихо и спокойно, никому не причиняем вреда.

— Спасибо вам, — с искренним теплом сказала я. — Вы ведь меня вытолкнули.

Осьминог издал почти кошачий мурлыкающий звук.

— Вытолкнул, мне в болоте падаль не нужна. У меня тут все чисто, тихо да прилично.

— Спасибо, что помогли, — серьезно произнес Эррон и усмехнулся: — Лихо мы его ударили, со всех сторон.

Тедрос стоял в стороне, тяжело дыша. Кажется, он никогда так не пугался. Тихо и мирно жил со своими зайцами среди лугов и полей, но тут на холмы Шелтон приехали мы с генералом.

И началось в колхозе утро.

— Что это была за гадина? — спросил Тедрос и поежился. Вся шерсть на нем выпрямилась и поднялась дыбом и не хотела укладываться. — От нее смертью веяло.

— Эррон, оно хочет занять наш мир! — воскликнула я. Надо было скорее все рассказать генералу. — Уничтожить исконно магических существ, забрать всю магию и править! Это из-за него магия покидает мир! И оно приняло облик Шарлотты, чтобы убить меня, потому что я могу объединить все свободные народы…

Эррон вздохнул, выпустил мою руку и принялся ходить туда-сюда вдоль бучила. Осьминог заинтересованно следил за ним, по-прежнему постукивая щупальцем по клюву. Герберт подпрыгал к краю бучила, опустил края листьев в воду и облегченно вздохнул.

— Ух, хороша водица!

— Что такое свободные народы? — спросила я.

— Драконы, — ответил Эррон, не оборачиваясь. — Люди. Сверхразумные животные и растения. И обитатели вод. Бытует легенда, что если все они объединятся ради общего дела, то смогут творить великие чудеса. Но это лишь легенда. История не знает такого союза, слишком много в нем противоречий.

Осьминог издал негромкое бульканье, и по воде пошли пузыри.

— Ну почему же только легенда? — спросил он. — Мы,