Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

обитатели вод, не любим вас, поверхностных. Вы слишком шумные, от вас слишком много грязи в наших реках. Но если магию отнимут у мира, мы погибнем. Так что я, Саамиль Эль-Миян, буду с вами. Даю вам верное слово, вечное, как вода.

— Слушай, Эррон, все же получится! — воскликнула я. — Ты дракон, я человек. Уважаемый Саамиль тоже с нами. От животных выступит Тедрос… ты же выступишь?

Я обернулась к мальчику, и он закивал. Было видно, что фавн по-прежнему испуган, но старательно пытается совладать со своим страхом.

— Да, мы с моими зайцами с вами, — ответил он, и Герберт, который уже успел накупаться досыта и стряхнуть воду с листьев, добавил:

— А я за траву. Но если увижу, что вы, кожаные, нашу родню жрете, я сам вас всех сожру. Вон как ту тварь укусил, надолго она запомнит, кто такие есть мандрагор!

— Что, и картошки не пожарить? — усмехнулся Эррон.

Герберт задумался.

— Ладно, — наконец, произнес он. — Картошка нам родня, но она ваша главная еда. Ладно, картошку можно, но чтобы я не видел!

— Одуванчиковый принц Тан тоже с нами, я ему целую грядку выделила, — сообщила я, и Эррон вопросительно поднял бровь.

— Откуда это ты выкопала такую редкость? — поинтересовался он. — Одуванчиковые владыки это магический феномен, они очень давно не показывались людям.

— Это тот одуванчик, которого я отсадила в отдельный горшок, — призналась я. — А потом так получилось, что мы с Тедросом его подкормили и он разросся.

Эррон очень выразительно посмотрел на меня, а потом только рукой махнул, словно хотел сказать, что уже устал удивляться.

— Хорошо, — кивнул он. — Осталось понять, что нам теперь делать, раз уж у нас такой замечательный союз.

— Да ничего особенного, — произнес Саамиль, и по воде рядом с ним снова пошли пузырьки. — Все мы пока живем своей жизнью. Делаем свои дела. Когда миру потребуется помощь, он сам нас призовет и объединит. Я уже видел такое, когда затонула Аль-Аталантис.

Эррон настолько удивился, что даже рот открыл.

— Как? Ты видел этот легендарный край?

— У меня был дом на пересечении улицы Файаран и проспекта Мирденан, — со скромным достоинством ответил осьминог. — Да, Аль-Атлантис затонул, но если бы не союз всех свободных народов, весь мир стал бы океаном.

Он снова булькнул, вздохнул и добавил:

— Ладно, у меня много забот и хлопот. У вас, я полагаю, тоже. Вот давайте ими и заниматься.

— Точно! — воскликнул Герберт. — Новую грядку мне, герою, и немедленно!

* * *

Всю дорогу до дома Эррон, что называется, раздавал мне горячих.

— Как тебе вообще могло прийти в голову отправиться туда? Без спроса! В незнакомое место! Просто потому, что герберы дали тебе золотую монету!

Он бушевал. Он был по-настоящему встревожен и испуган. Я шагала за ним, и на душе было одновременно тревожно и очень весело. Душа пела и плясала, словно ей было приятно это волнение Эррона.

Мы будто бы стали ближе после этого приключения.

— Все же закончилось хорошо, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Вообще это была территория твоего парка. Я и знать не знала ни о каких пузырях и подбрюшьях мира. И потом, я же была не одна.

— Вот именно! — Эррон свирепо покосился в мою сторону. — Ты была с фавном и мандрагорой, Екатерина Смирницкая, вот уж чудесная компания! Ах, да, еще и морок был. Который едва не утопил тебя в бучиле.

— Кто б ему дал топить! — важно воскликнул Герберт. — Я так вцепился, приятно вспомнить! И вы это, вы вот еще что: удобрений в мою новую грядку побольше положите. Я на болотных фронтах пострадавший, вон как листики обожгло!

И он закрутился в руках Тедроса, показывая свою пострадавшую зелень. Мальчик погладил Герберта, и тот издал довольный мурлыкающий звук.

— Больше никогда, — отчеканивал Эррон. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не покидай обжитую территорию. Не уходи за пределы огорода.

— Есть не уходить за пределы огорода, — пробормотала я. Эррон остановился, обернулся ко мне и нехотя признался:

— Я испугался за тебя, честно говоря. И мне стыдно от того, что не смог этого предотвратить. Не распознал морок.

Он сейчас выглядел настолько искренним, что сердце, глупое мое сердце, невольно начинало стучать быстрее. Налетел ветер, взлохматил наши волосы — прядь упала на лоб генерала, и мне страшно захотелось отвести ее в сторону.

Я так и сделала. Когда дотронулась до волос Эррона, он даже вздрогнул от неожиданности, но не стал мне мешать. Просто ждал, внутренне замерев, когда я закончу поправлять его прическу, я чувствовала его волнение, и так не хотелось убирать руку и делать вид, что все в порядке…

Влюбляюсь я, что ли? Впрочем, почему бы и нет?

— Он же очень сильный, — ободряюще сказала я. — Никто его не распознал, даже мой брат. Меня волнует, где настоящая Шарлотта? Раз он притворился ею, полностью заместил собой и всем рассказал, что едет на холмы Шелтон. Кеван же передал записку…

— Не доверяю я твоему Кевану, — признался Эррон, и я тотчас же вспыхнула:

— Он такой же мой, как и твой! И я тоже не верю людям, способным пересаживать чужие души в животных. Еще надо разобраться, не спелся ли он с этим мороком!

Тедрос энергично закивал, поддерживая, и в это время среди деревьев прозвучал новый голос:

— Кто это спелся с мороком? Что за морок?

На дорожке стоял Кеван и он был вооружен. Держал в руках некое подобие обреза, и к счастью, он был направлен не на нас. Судя по угрюмому выражению бледного лица, мой брат был встревожен.

— Как раз хотели побеседовать об этом с вами, — произнес Эррон с той любезной улыбочкой, которая никому не обещает ничего хорошего. — Оказалось, что наша гостья не имеет отношения к миру живых, она морок, созданный могущественной силой. И я хотел бы поинтересоваться, как это вы успели подружиться настолько, что она стала вашим письмоношей.

Я отступила чуть назад, чтобы быть за спиной Эррона, и увидела, как по его шее побежали золотые чешуйки. Хотелось надеяться, что драконье пламя поможет справиться с магистром Вивиани, но надежда была очень слабенькой.

Кеван нахмурился. Потом демонстративно поднял свой обрез, показывая нам, опустил его на траву и сказал:

— Она пришла в мою лабораторию. Просила составить приворотное зелье, чтобы опутать вас чарами, господин генерал. Я сказал, что подумаю над этим, если она передаст ее высочеству мою записку. Вот и все.

— Вы составили зелье? — спросил Эррон.

— Составил, — признался Кеван. — Составил, привез, но не успел передать, — он посмотрел по сторонам, втянул носом воздух