Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

— Мы не знаем, чей облик он примет в следующий раз, — со вздохом заметила я. — Надо повесить на воротах табличку “Гостей не ждем”.

При мысли о чудовищном существе, которое собиралось устроить всем здесь конец света, по коже начинал ползать холодок. Особенно когда я вспоминала, как морок говорил и от лица Шарлотты, которая ненавидела принцессу Катарину, и от самого себя, мечтающего о власти над миром. От этого раздвоения личности невольно становилось страшно.

А я еще пачкала платье этой… этого.

— Хорошая мысль, никого не впускать, — согласился Эррон. — Но подозрительная. Ко мне могут приехать старые армейские друзья, и такое затворничество вызовет ненужные сплетни. Конечно, если…

Он не договорил. Пол дрогнул под ногами, на столе заплясала посуда, и маленький соусник едва не расплескал свое томатное содержимое. Джина ахнула, и по ее лицу побежала трещина.

— Помогите… — только и успела прошептать она и со звоном осела на пол, рассыпая осколки во все стороны.

Эррон и Кеван бросились к ней, и в это время за окнами захлопало, заголосило, застучало: летела огромная воронья стая, и птицы были перепуганы до смерти. Тедрос, который сидел, не подавая голоса, лишь хрупая овощами, вцепился в скатерть так, что кулаки побелели. На лбу фавна выступил пот.

— Нужна свежая глина, есть у вас? — спросил Кеван, подхватывая расколовшуюся Джину на руки.

— Есть, — откликнулся Эррон. — Надо будет много.

— Что случилось? — прошептала я, чувствуя, как в душу проникает даже не страх, а парализующий ужас.

— Чары лопнули, — ответил Эррон. — Те заклинания, которыми были окутаны големы. Теперь это просто куски глины.

Он посмотрел на меня так, что сразу стало ясно: проблема нешуточная. За окнами с криками пролетела еще одна воронья стая; я обернулась к Тедросу и спросила:

— Где твои зайцы?

— Уже вбежали во дворец, — ответил мальчик и прошептал: — Кэт, я боюсь.

— Что нам делать? — спросила я. Эррон обернулся, выбегая вместе с Кеваном из столовой, и бросил:

— Не мешать. И не покидать дворца!

Мы с Тедросом все-таки не усидели на месте: спустились к парадному входу, вышли и встали на ступеньках. Тихий и солнечный вечер наполнился тревожным сумраком. Солнце скрылось, ветер трепал и рвал зеленые волосы деревьев. По ступенькам ползком поднимался голем: левая рука откололась, по лицу ползла сеть трещин. Мы с Тедросом подхватили его, волоком втащили во дворец и сгрузили на пол. Голем перевернулся на спину и пробормотал:

— Спаси-бо.

Из его рта вырвалось невнятное шипение, глаза закатились под веки и кожа, похожая на обычную человеческую, затвердела, покрываясь трещинами. Тедрос выпрямился и, посмотрев вперед, прошептал:

— Ты только посмотри на это…

С каждой минутой мир все глубже погружался в сумерки. Солнце утонуло в дымном сиренево-красном мареве, звезды и луна никогда бы не взошли. Над парком раскинулась сверкающая воронка — в нее, наполненную всеми оттенками сиреневого и алого, тянулись бесчисленные золотые нити.

— Что же это… — испуганно прошептала я, и Тедрос откликнулся:

— Магия уходит.

В ту же минуту нас схватили за руки, втащили во дворец, и разъяренный Эррон прошипел:

— Я сказал вам сидеть на месте!

— Ты только посмотри, что там, — только и смогла выдохнуть я. Лицо Эррона, усталое и постаревшее, было переполнено отчаянием.

— Я видел, — откликнулся он и бросил взгляд в сад, где тоскливо перешептывались испуганные растения. — Это огромный пролом в нашем мире. Магия его покидает.

Снова удар! Да такой, что мы едва устояли на ногах. Все во дворце пришло в движение, затряслось, заплясало, и мир содрогнулся, будто хотел что-то сбросить с себя. Послышался грохот и треск, и пугающее сиреневое зарево исчезло, будто его и не было. По дворцу застучал дождь.

— Стойте и не шевелитесь, — распорядился Эррон и сделал несколько шагов к дверям.

Тедрос испуганно взял меня за руку, и только сейчас я заметила его зайцев, которые прижались к стене под одним из окон. Маленькие тельца трепетали от страха.

— Ничего, — пробормотал Эррон. — Пролом затянулся. Скорее всего, министерство магии сумело его залатать.

Но радоваться было рано. Послышался легкий треск, прямо перед лицом Эррона появилось сверкающее серебряное перо, и мелодичный голос взволнованно пропел:

— Брин-бран разрушен! Генерала зовут на помощь!

* * *

До поселка мы добрались за четверть часа. Эррон сперва хотел лететь в драконьем облике, но Кеван сказал, что лучше взять повозку побольше.

— Если поселок разрушен, то там наверняка полно раненых, — произнес он. — И их нужно будет перевезти в безопасное место.

— Согласен, — кивнул Эррон, торопливо собирая бесчисленные склянки и горшочки с зельями из своей лаборатории и укладывая все в большую сумку. Зелья вручили Тедросу, и тот даже нос задрал от гордости.

Когда мы вышли из дворца и торопливо двинулись к воротам, к нам под ноги подкатилось несколько мандрагор. Герберт возглавлял компанию и сходу важно заявил:

— Так, куда вы, кожаные, без нас собрались? Мы мандрагор! Мы всегда при деле!

— Наши листья всегда всю пакость вычищают! — поддержала его Алисия. Надо же, вчера она была в гневе из-за новой грядки Герберта, а сейчас выступила с ним единым фронтом. — Давайте, берите нас с собой!

— Какие вы молодцы! — похвалила я, когда наша повозка выкатилась за ворота. — Без вас мы никуда.

Мандрагоры важно закивали: им нравилось, что кто-то признавал их важность. Эррон в драконьем облике расчертил небо огненной кометой и скрылся за горизонтом: решил не тратить времени на поездку в повозке.

Дождь утих, но вместо спокойствия вечер окутывала тревога. Все теперь было каким-то не таким: настороженным, пугающим. За каждым кустом, за каждой травинкой мерещилось что-то жуткое. Покосившись в сторону брата, я заметила, что Кеван напряжен. Над его головой то и дело вспыхивали серебряные искры и медленно гасли.

— Этот пролом точно залатали? — спросила я. Кеван кивнул.

— Да. Чувствую сильные чары министерства. Пока еще они справляются.

Я старалась держаться спокойно, но меня мутило от страха.

— А големы?

— Мы окутали их новыми чарами, но ребятам пока надо полежать, — откликнулся Кеван. — Глина должна затвердеть. В общем, до завтра у нас нет големов. Но и завтра они будут только осваиваться, привыкать… Хорошо, что ты умеешь готовить.

— Умею, — ответила я. — Мама научила. Она всегда говорила, что я должна уметь все. Откуда ты, кстати, знаешь русский?

Кеван улыбнулся, но улыбка вышла печальной.

— Я присматривал за тобой, — признался он. — Не мог же бросить родную сестру в другой мир и оставить без пригляда. У тебя были отличные родители, Кэт.

Я кивнула. Да, мне повезло с семьей. Пусть мамы и отца больше нет, но их тепло и любовь,