Башни Латераны 5 - Виталий Хонихоев

простачок простачком «у нас в деревне!» — передразнивает он: — а на самом деле — десять лет подготовки, ик! Элитная академия лазутчиков, смертельный ассасин самого Короля!

— Чего⁈ — моргает изумленный Лео: — это Йохан-то⁈

— Ой, ну вот не надо, — морщится Рудольф: — ну не надо тут целку строить, Лео, мой мальчик. Я вообще, как командир подразделения должен тебя с утра повесить… ик! И повешу! Если ты сегодня ночью с этой самой рыжей не переспишь — точно повешу! Всех повешу, так ей и передай! Клянусь Триадой!

— Дорогой дневник, сегодня ночью я спасла жизнь всем своим товарищам. — хмыкает себе в кружку Густав.

— Кстати, ладно вы корчмаря повесили, но там три тела висят. — напоминает Лео: — а это кто еще?

— А… — махнул рукой Рудольф: — один мародер из дезертиров. В округе неспокойно, война, сам понимаешь… тут всякое творится. Думаешь легко быть ответственным за порядок, когда по дорогам всякие шляются? А?

— Один мародер. А второй?

— Лазутчик, как ты. Унгарнский наемник, переоделся в крестьянина и хотел прошмыгнуть по тракту… крестьянин, как же. — Рудольф хохотнул: — у него руки в жизни соху не держали, мозоли от сабли и кольцо лучника на большом пальце, чтобы тетиву удерживать…

— Он что, кольцо не снял? Ой, дурак…

— Не, кольцо-то он снял. Его Ференц поймал на том, что если ты долго кольцо носишь, а потом снимешь, то там кожа белая как у младенца потом…

— Страшный человек этот твой Ференц. — признается Лео: — недаром он мне не нравится.

— А! А я чего говорил⁈ Парень красавец! Прямо как гончая! Как ищейка! Вцепится в глотку — не оторвешь! Чем-то он мне Мессера в молодости напоминает… разве что не такой бабник как он… кстати. — Рудольф чешет себя в затылке: — ни разу его с бабой не видел… подозрительно это.

— У нас в деревне один такой был, повадился значит к мальчикам в семинарию ходить и…

— А ты кто такой⁈

— Йохан, сгинь на кухню! — рычит Лео, и обиженный Йохан исчезает на кухне. Дверь хлопает и вбегает одна из служанок, тащит перед собой таз со свиными потрохами. Рудольф провожает ее взглядом.

— Колбаски будут. — говорит он: — ты вот ливерную любишь или кровяную больше? Учти кровяной мало будет, я же свинью саблей рубанул, там все вытекло…

— Сами вашу колбасу жрите. — говорит Густав, наполняя свою кружку: — не умеют местные готовить колбасу. Хоть самому… — он встает и закатывает рукава: — пойду в самом деле, помогу девкам, а то все запорют… все равно сегодня весь день по локоть в кровище…

— А… — понимающе кивает Рудольф: — вы же разбойничков в Белых Скалах гоняли… таки поймали получается?

— Да кого там… — морщится Густав: — кто-то до нас успел… видимо грабануть хотели кого-то они, да нарвались. Люто их порезали, просто в лоскуты… да еще и глаза у всех вырезали…

— Чего⁈

Глава 9

Глава 9

— И как это понимать, Альвизе Конте? Ты воевал на стороне врага⁈ — шипит на него Кристина: — с «Алыми Клинками», прости господи⁈ С этими головорезами⁈

— А? — Лео моргает, садится в постели и хватается за голову: — боже, сколько мы вчера выпили?

— Ты мне голову не морочь! — заявляет рыжая девушка и толкает его в плечо: — кто ты такой вообще⁈

— А ты что тут делаешь? — спрашивает Лео: — ох, голова…

— Отвернись, мужлан! — Кристина снова толкает его в плечо: — как не стыдно подглядывать! Приперся вчера пьяный, лыка не вязал! Как можно в таком виде в спальню к благородной дейне! Кабы не война…

— Точно. Война же… — Лео пытается сфокусироваться на своей памяти. Вчера они выпили, потом Рудольф свинью зарубил, это он помнит. Свинью звали Генрих, в честь Старого Короля. Но почему голова так болит? Он поднял руку к лицу, дотронулся и зашипел от боли.

— Эй! — раздался грохот и Лео схватился за голову, ему как будто прямо по макушке адскими молотами колотили. — Малыш Лео! К тебе можно⁈

— Нет! — кричит Кристина, подтягивая простыню к груди, но Лео уже отвечает «Да!», не подумав и в номер заваливается Рудольф, дыша перегаром, чесноком и табачным дымом.

— Малыш Лео! — орет он, упирается взглядом в Кристину, которая прикрывается простыней и возмущенно смотрит на него, пытаясь испепелить взглядом. В ответ лейтенант довольно хмыкает и закручивает ус.

— Благородная дейна фон Райзен, — куртуазно наклоняет он голову в поклоне: — доброе вам утро! Я случайно не помешал вашему…

— Пошли вон! — повышает голос Кристина: — убирайтесь оба! Альвизе, чтобы я тебя больше не видела! Вон! Скотина такая!

— Похоже я не вовремя… — Рудольф отступает к двери: — Лео, мальчик мой, мы с Ференцом уже готовы, будем ждать внизу.

— К чему готовы? — не понимает Лео.

— Пить надо меньше. — доверительно советует ему Рудольф и прикасается кончиками пальцев к своей шляпе с пером: — позвольте откланяться, благородная дейна. У вас изумительный изгиб бедра… и цвет…

— Вон! — и Рудольф удаляется, ухмыляясь и закручивая ус. Лео быстро натягивает одежду, скомкано прощается с разъяренной Кристиной и сбегает по лестнице вниз, поспешно приглаживая волосы. Внизу его встречают Рудольф с Густавом, который уминает кашу с мясом сидя за столом.

— Ну как? — спрашивает Рудольф: — как она? Я ж говорил — огонь! — он выпрямляется и хлопает Лео по плечу: — рад за тебя, малыш! Я сейчас заплачу от гордости! Густав, старая ты перечница, слышал⁈ Наш малыш скоро женится! Свадебку сыграем, а чего? У нас пива еще полно, а винища драгуны на дороге два воза перехватили, вражеское, хорошее…

— Вражеское вино? — поднимает бровь Густав: — с чего оно вражеское? Монастырское же…

— Тут я командир и я определяю какое вино вражеское. А оно явно вражеское, пусть и монастырское! А значит — подлежит уничтожению! — Рудольф закрутил свой ус кверху: — «Алые Клинки» от сражения никогда не бегали, уничтожим врага и его вино! Заодно и свадьбу сыграем… я на свадьбах всегда плачу. У Максимилиана на свадьбе плакал, когда он на этой белошвейке женился, хорошая