Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

— И ещё, Виктор Михайлович, — Денневитц умудрился одним выражением лица показать, что сейчас скажет нечто более важное, — опыты с телепортированием на автомобилях вам придётся продолжить, пока не могу сказать, когда именно.

Ну кто бы сомневался! Я даже примерно представлял, в каком именно направлении от тёзки потребуют продолжения, но пусть лучше Денневитц сам скажет, потом сравним.

— Вы же, если я правильно понял, телепортировались в автомобилях просто на некоторое расстояние, не так ли? — спросил он и, дождавшись подтверждения продолжил: — Теперь же от вас потребуется телепортироваться в определённые места.

Ага, угадал! Впрочем, не так оно было и сложно, на поверхности же лежало. Тёзка тоже принял новость спокойно и тоже не удивился именно такому продолжению опытов.

— И когда? — только и спросил дворянин Елисеев.

— Пока неизвестно, — пожал Денневитц плечами, — но я сообщу вам заблаговременно.

Вернувшись к себе в Троицкую башню, садиться за учёбу тёзка не спешил.

— Слушай, это же великолепно! — и что же, интересно, привело его в такой восторг? — Если совместить целительство с благотворным воздействием телепортации, это же такие открываются возможности! Надо будет обязательно поделиться с Эммой!

— С Эммой поделиться, конечно, надо, — взялся я остужать нездоровый энтузиазм дворянина Елисеева, — но вот на открывающиеся возможности я бы на твоём месте губу закатал.

— Это почему же? — не понял тёзка.

— Ну, во-первых, как будут сочетаться и взаимодействовать между собой целительное воздействие и побочный оздоровляющий эффект телепортации, мы пока не знаем. Тут придётся опыты ставить, и без Эммы при этом никуда и никак, — начал я с конструктивной критики и сразу перешёл к деструктивной: — А, во-вторых, ты же сам понимать должен, что лечение телепортацией, оно, скажем так, не для всех, а только для тех, кому положено ою этом знать. Остальным пациентам если только глаза завязывать или телепортировать их в бессознательном состоянии…

— М-да, и правда, — с признанием своих ошибок у тёзки, к счастью, всё в порядке, и в этот раз он тоже быстро понял, что несколько поторопился с восторгом.

— И вообще, к Эмме мы попадём в лучшем случае послезавтра, так что садись-ка ты давай за учёбу, — окончательно приземлил я дворянина Елисеева.

Сопротивляться титанической мощи моего разума тёзка не стал (хех, попробовал бы!), и принялся добросовестно и целеустремлённо грызть гранит науки, вознамерившись пополнить количество выполненных семинарских работ. Больше от скуки, чем из интереса, я вместе с дворянином Елисеевым стал вникать в тонкости применения правовых норм при рассмотрении споров между наследниками с русским и иностранным подданством, и как-то совершенно неожиданно для себя втянулся — уж очень занятные примеры приводились в учебных материалах, да и задание, что тёзке предстояло выполнить, разрешив по закону предложенный казус, тоже смотрелось интересно и занимательно. Но когда упорный студент справился с заданием и принялся составлять список законодательных актов, на которые он опирался, принимая решение по делу, мой интерес благополучно прошёл, и мои мысли переключились на другое.

Из закоулков памяти снова, в который уже раз, выполз случай на дороге по пути в Покров, когда тёзка принялся стрелять по кофейной «Волге», заметив, что её водитель целится в него из пистолета. Чёрт, что за наваждение⁈ Почему эта чёртова «Волга» снова и снова приходит мне на ум? Ведь ничего, можно сказать, серьёзного — выстрелить тот урод даже не успел, получив отпор, моментально смотался, ни тебе урона с ущербом, ни какой-то реальной угрозы, но вот же, мать-перемать, из головы не выходит! С чего бы вдруг, спрашивается?

Хм, а не с того ли, что на фоне всех других покушений на тёзку это очень уж выделяется? И выделяется как раз своей несерьёзностью, кстати сказать. Я же тогда ещё обратил внимание на непрофессионализм несостоявшегося стрелка, а теперь отметил и его чрезмерную осторожность, не сказать бы, что трусость, хотя, конечно, в тех условиях повторить попытку не то что убить дворянина Елисеева, а хотя бы просто выстрелить у водителя «Волги» никакой возможности не было, и экстренное отступление, оно же бегство, оставалось для него единственным выходом, так что с мыслями об осторожности и тем более трусости покушавшегося я, похоже, несколько поторопился. Однако обвинений в непрофессионализме это с него не снимало — покушение было из рук вон плохо спланировано и ещё хуже исполнено. Даже Яшка Мелкий, пусть и ошибся с жертвой, всё сделал куда как грамотнее, да и Рюхин на таком фоне выглядел не таким уж и дебилом, просто его переиграли заранее, о чём он знать не мог.

И? Вот за каким таким хреном Яковлеву понадобился столь бестолковый исполнитель? За что, скажите на милость, тут платить деньги? Рассматривая варианты ответа на все эти вопросы, я остановился на двух, показавшихся мне наиболее вероятными.

Первый из них так или иначе был связан с фактором времени. Сколько его, этого самого времени, у Яковлева ушло на поиск Голубка и достижение с ним договорённости, мы не знаем, но провальная неудача первого покушения очевидным образом вызвала у Яковлева желание исправить всё как можно быстрее, вот и подрядил он первого попавшегося наёмника, а тот не справился. В пользу такого варианта говорило и само поведение исполнителя, и то, что покушение состоялось при следующем же после провала Голубка появлении дворянина Елисеева на Владимирском тракте. Но имелись доводы и против этой версии. Точнее, всего один довод, но очень и очень веский: между этим покушением и ошибкой Яшки Мелкого тёзка ездил по Владимирскому тракту ещё аж пять раз — в Москву искать Алёшу Михальцова, затем обратно в Покров, потом на осмотр в лечебнице доктора Брянцева и обратно, и наконец снова в Москву — и никто за эти пять поездок на него не покушался. То есть не столь, похоже, важным было тут для Яковлева время. Или что-то не так в те разы пошло у Грушина и он не сообщал о выездах Елисеева-младшего в Москву, но это как раз можно проверить, допросив его ещё раз.

Второй вариант мне нравился больше — пытаться стрелять в тёзку из той «Волги» мог сам Яковлев. Помнится, не так давно я опасался, что он может взяться за дело сам, не поручая убийство дворянина Елисеева наёмным исполнителям, но кто сказал, что талантливый конспиратор может и должен одновременно быть талантливым или хотя бы