Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

просто умелым киллером? Правильно, никто такого не говорил, а единственное известное нам убийство, которое почти наверняка совершил сам Яковлев, это отравление Яшки Мелкого. Отравление, обратите внимание, а не огнестрел. Да и в Одессе за Яковлевым-«Джексоном» ни одного убийства не числилось, кстати. Что ж, версия смотрелась вполне себе правдоподобной, но толку от того пока что никакого не было, и она оставалась среди тех загадок, которые будут разгаданы только после поимки самого Яковлева. Но допросить Грушина ещё раз не помешает, напомню тёзке, когда он отвлечётся от своей учёбы, пусть к Денневитцу обратится.

Чем, кстати, мне эта версия нравилась, так это тем, что говорила о существенном сокращении возможностей Яковлева — если раньше он мог сам следить или организовать слежку за дворянином Елисеевым (а иначе объяснить его выезд на Владимирский тракт невозможно), то затем такой возможности у него не было и нет по настоящее время. Тоже вот не совсем понятно, в чём тут причина, но это опять же до того, когда мы этого урода изловим и заставим всё рассказать.

С тёзкой я чуть позже результатами своих умственных упражнений поделился, но вот его реакция меня, честно говоря, несколько озадачила.

— Знаешь, — сказал он, — пока я живу в Кремле и езжу только в Михайловский институт и на полигон, этот Яковлев ничего сделать мне не может. Поэтому пусть его Воронков ищет, мне с того ни холодно, ни жарко. А вот получу университетский диплом, сдам экзамен на классный чин, поднатаскаюсь в институте на преподавании и развитии… Я тогда сам Яковлева искать начну, если Дмитрий Антонович его ещё не поймает.

— Если тебе поисками Яковлева заниматься позволят, — попытался я спустить товарища с небес на землю, но тёзка неожиданно жёстко добавил:

— Позволят. Я так всё устрою, что Карл Фёдорович ещё сам же мне и поручит с Яковлевым покончить.

— Рассказывай, — потребовал я. — Что ты такое задумал?

— Мне же тех моих учеников не к исследованиям в Михайловском институте готовить надо будет, — начал он, — а к сугубо практической работе. Вот я и устрою так, чтобы большую часть занятий с ними проводить не в институте, а, как ты говоришь, в поле. На том же полигоне, а то и прямо на московских улицах. То есть, как ты это называешь, в обстановке, приближенной к боевой.

— Максимально приближенной к боевой, — поправил я тёзку.

— Пусть так, не суть важно, — отмахнулся он и продолжил: — Яковлев, чтоб он сдох, пропустить такое не сможет, а я же не один буду, а с очень способными учениками, они же мне помощниками и охранниками станут! И уж такую возможность поймать поганца Карл Фёдорович не упустит!

Вот тут я и офигел, не сказать бы грубее. Ну, тёзка, ну даёт! Нет, инициатива дело, конечно, хорошее, и даже какое-то рациональное зерно в словах дворянина Елисеева есть, вот только скрыто оно, то зерно, под толстым-толстым слоем не знаю чего, но уж точно не шоколада.

— И давно ты этот свой хитрый план придумал? — спросил я.

— Да не так важно, — увильнул тёзка от ответа, — главное, что придумал.

Ох, как мне хотелось разнести этот дурацкий план к растакой-то матери! Как вообще тёзке-то в голову такое могло прийти после стольких месяцев знакомства с Денневитцем⁈ Да Карл Фёдорович, услышав такое, не то что из Кремля, из Троицкой башни тёзке выходить запретит! А будет тёзка упорствовать, так Денневитц отправит его в Косино, там после Бежина как раз свободное место есть! Но, немного подумав, я всё же решил дать тёзке самому осознать, какую глупость он только что сморозил — всё-таки пора, пора товарищу умнеть. Поэтому я какое-то время многозначительно помолчал, и когда затянувшаяся пауза стала выглядеть особенно мрачно, тихонечко так предложил:

— Ты, пожалуйста, ещё раз подумай, ладно?

В мысли тёзкины я принципиально не полез — лучше потом его спрошу и пусть он мне на словах, а не переживаниями расскажет, почему отвергнет свою ересь. Вот если, не приведи Господь, не отвергнет, тогда я и начну приводить его к правильному пониманию окружающей действительности, а пока пусть думает.

Уж не знаю, долго он думал, или просто в его размышлениях на первое место вышло чтение учебников, за которое он взялся несколько позже, но к разговору нашему дворянин Елисеев вернулся уже ближе к ночи.

— Ты прав, мой план действительно не годится, — без предисловий выдал он. — Не пойдёт на такое Карл Фёдорович.

Поскольку мне в кои-то веки уже хотелось спать, несмотря на детское, по моим совиным представлениям, время, подробно расспрашивать тёзку, как именно добрался он до правильного вывода, я не стал. Захочет, сам потом расскажет, не захочет, и не надо, главное произошло — неправоту свою дворянин Елисеев понял и принял.

…К Кривулину тёзка, явившись в Михайловский институт, заглянул сразу, но ненадолго. Кратенько пересказав директору института итоги опытов с телепортацией автомобилей с пассажирами, особый нажим дворянин Елисеев сделал на отсутствие у тех пассажиров наблюдения каких-либо внешних эффектов при телепортировании, а также не умолчал и об улучшении их здоровья. Ясное дело, директор посоветовал сообщить о том Эмме Витольдовне, ясно и то, что именно к ней тёзка после Кривулина и направился.

— Эмма Витольдовна просила подождать, — встретила тёзку помощница нашей подруги Юлия Волосова, — они с Ольгой Михайловной скоро придут.

Спрашивать, где Эмма и его сестра, тёзка не стал — по здешнему этикету, если человек первым не сказал, где его начальник, спросить о том считается дурным тоном, потому что отвечая на такой вопрос, подчинённый своего шефа как бы предаёт, что, сами понимаете, недопустимо, а не отвечать как-то тоже не особо вежливо, так что лучше просто не спрашивать — вот вернётся начальник и сам расскажет, если посчитает нужным.

Так или иначе, Эмма обучением Ольги занимается, всё нормально, наверняка они сейчас в институтской лечебнице, и идти туда незачем, чтобы их не отвлекать. Устроившись на довольно удобном диване для посетителей, дворянин Елисеев включил режим ожидания, мысленно повторяя главное из прочитанного вчера учебника по уголовному праву.

Дамы появились минут уже через десять. Были сказаны все положенные приветствия, продемонстрирована искренняя радость, помощница уже открыла дверь кабинета, как вдруг в коридоре раздались крики:

— Пожар! Горим!

Уважаемые читатели!

Начиная с главы 12 на книгу будет открыта подписка. Стоимость книги до её завершения составит 140 рублей,