Осколки миров - Кутрис

Сукно было жёстким и колючим, но сидела гимнастёрка на удивление хорошо, разве что в плечах была чуть широка.

— Теперь штаны. Потом сапоги надевай.

— Ну вот, почти впору! — самодовольно осклабился Шарль. — Сейчас ремень… — Он ловко обхватил меня ремнем с тяжелой медной пряжкой, на которой была вычеканена корона в обрамлении трех слов: «GOTT MIN UNS». — Так… Подтянуть… Готово!

— Хех, С нами бог! — иронично ткнул пальцем в пряжку интендант

Облачившись в новую форму, я поймал своё отражение в полированной поверхности шикарного зеркала, висевшего на стене и больше подходившего для будуара какой-нибудь красотки. Передо мной стоял незнакомый солдат в чужом мундире. От этого зрелища по коже пробежали мурашки.

— Ну что, Петр? Узнаёшь? — с насмешкой, но без злобы спросил Ян, наблюдавший за всей процедурой.

— Теперь ты свой, — буркнул Шарль, одобрительно кивая. — Не щеголь, конечно, но для начала сойдет. Запасную форму подберу чуть позже, зайди на днях. А теперь амуниция.

Следующие полчаса прошли в своеобразном ритуале посвящения. Шарль, бормоча что-то себе под нос на смеси французского и немецкого, выдал мне стальную каску с гребнем, похожую на те, что я видел на солдатах во дворе, противогаз в квадратной бакелитовой коробке, которую пришлось перекинуть через плечо, котелок, флягу и прочие солдатские мелочи. Каждый предмет он сопровождал коротким комментарием: — Это от англичан, хорошая вещь, а это немецкий, тяжёлый, но прочный…

Наконец он подошёл к стеллажу с оружием. Его пальцы скользнули по прикладам и стволам с нежностью знатока.

— А вот это твой новый лучший друг, — он снял со стены короткую, с лёгким изгибом магазина, черную винтовку, по виду практически точно такую же, как и у пленивших меня солдат. — Sturmgewehr 90. Штурмовая винтовка. Надёжная, как швейцарские часы. Патроны 5,56 мм. Снаряжай, чисти, молись на неё, и она тебя не подведёт.

Он протянул мне оружие. Оно было тяжёлым, холодным и незнакомым в руках. После мосинки, с которой за время службы я прекрасно освоился.

Я взял винтовку, ощущая её сбалансированный вес. Это был уже символ того, что я теперь часть этого механизма, этой вечной войны.

— Спасибо, господин Леблан, — сказал я, проверяя затвор.

— Ах, оставь эти церемонии, — махнул рукой Шарль. — Здесь все просто, Шарль или «старик». Иди, устраивайся. Если что, я всегда тут, среди своих сокровищ. — Он выложил на стол десяток магазинов и черный короб с надписью 450 ROUND и MEAD.

— Месье Шарль, а не найдется ли у вас случайно патронов для нагана и кольта? — спросив, я выложил на стол свои пистолеты.

Интендант хмыкнул и тихо хохотнул:

— Для револьвера, пожалуй, и не найдется, а вот для пистолета одна коробочка на полсотни патронов у старого Шарля найдется, — сказав это, интендант отлучился на минуту и вернулся с красной пачкой, на которой красовалась надпись «45 APC».

Поблагодарив, я расписался в массивном журнале, куда старый француз скрупулёзно записал всё выданное мне.

Ян тронул меня за локоть.

— Пойдём, Пётр. Позже расскажу и покажу, как разбирать. Да и на стрельбище сходим. Осталось только научиться ругаться на «хохдойче».

Вернувшись в канцелярию к Веберу, я, уже облачённый в новую форму, постарался вытянуться по стойке «смирно», как полагалось при докладе начальству. Свежее сукно шинели заскрипело на плечах.

Фельдфебель поднял на меня испытующий взгляд из-под кустистых бровей. Его глаза медленно скользнули от моих новых сапог до каски, притороченной к поясной портупее. На его иссечённом морщинами лице не дрогнул ни один мускул, но в уголках губ запряталась едва уловимая усмешка.

— Ну вот. Теперь хоть на человека похож, — произнёс он скрипучим голосом, и в его интонации прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Хотя баня и бритьё тебе тоже не помешают. Сейчас похож на оборванца, которого из стога сена достали.

Он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал более обыденным, деловым.

— Ладно. На сегодня свободен. Всё равно нашей у роты сегодня выходной. Приводи себя в порядок, обживайся. Койку тебе рыжий твой показал?

Я кивнул, а он ткнул пальцем в мою сторону.

— Ну а с завтрашнего дня начнётся твоя настоящая служба. Отдохни, пока есть возможность.

В его словах не было угрозы, лишь простая констатация факта. Хотя «настоящая служба» здесь, в этом мире… Это прозвучало куда мрачнее, чем где бы то ещё.

— Так точно, господин фельдфебель, — чётко ответил я.

— Иди, — кивнул он и снова уткнулся в свои бумаги.

Я вышел из канцелярии, закрыв дверь за собой с тихим щелчком. Шум казармы обрушился на меня вновь. Но теперь он воспринимался иначе. Я был не посторонним, не пленным, а частью этого организма. Пусть пока самой новой и несведущей, но частью.

Ян поджидал меня у двери, с любопытством разглядывая мою новую экипировку.

— Ну что, принял? — спросил он.

— Принял, — ответил я, снимая с плеча автомат и ощущая, как ноют мышцы, не привыкшие к его весу. — Сказал, свободен до завтра. Но надо бы баню посетить и цирюльника.

— Отлично! — лицо Яна расплылась в улыбке. — Значит, успеем и в баню сходить. И я тебе покажу, где у нас поесть можно нормально, а не эту баланду, что в столовой варят. Пойдём, Пётр, обживаться.

Глава 12

Первый день.

Мы вернулись в казарму к выделенной мне койке, где я сложил в рундук свои немногочисленные пожитки из прошлой жизни. Когда же сдал новую винтовку в ротную оружейную комнату под учётную запись, я с облегчением вздохнул. Проделав знакомые действия из своей прошлой жизни, я будто окончательно отметился в новой. Да и без лишнего груза почувствовал себя заметно свободнее. Ян тем временем уже ждал меня у выхода, энергично жестикулируя:

— Ну что, Петр? Выдвигаемся? Баня — это святое. Там вся усталость как рукой снимет.

Я почувствовал, что его жизнерадостное и улыбчивое лицо заставило и меня улыбнуться в ответ. Кивнув, я последовал за ним по лабиринту замковых переходов. Мы спустились на уровень ниже, в подвальную часть, где воздух стал влажным и плотным, а из-за тяжелой, обитой железом двери доносился глухой шум воды и приглушенные голоса.

Открыв дверь, мы попали в предбанник, заставленный грубыми деревянными скамьями. Воздух здесь был густым и обжигающе-теплым, насыщенным запахом влажного дерева, берёзовых веников и дегтярного мыла. Ян, скидывая сапоги, пояснил:

— Баня у нас общая, по расписанию. Сегодня, конечно, не наша очередь. Но и ситуация у тебя особая.

Только когда разделся, как плечо напомнило мне о ране. Осторожно приподняв повязку, я с удивлением обнаружил поджившую корочку. Будто не пара