История "не"скромной синьоры - Юлия Зимина

Глубоко вдохнула речной воздух, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Гроберт дал мне время до утра. Так мало, но лучше, чем ничего.

Решила действовать по плану. Сейчас приму заказы у тех дам, что обещали прийти. Сделаю быстрые наброски, схвачу основные черты, а доделывать буду дома, в спокойной обстановке. Это сэкономит время. Но перед этим… Перед этим я пойду в ратушу. Видела ее из окна экипажа. Должны же в этом городе быть законы! Должен быть устав, правила для ремесленников. Возможно, есть порог дохода, до которого налог не платится? Или льготы для вдов? Я найду управу на этого жирного паука!

Взяв себя в руки, разложила свой многострадальный мольберт и натянула улыбку, как боевую маску.

Клиентки пришли вовремя, ровно в полдень, как и договаривались. Их было трое, и они держались вместе, словно стайка экзотических птиц.

Первой уселась на лавку дама весьма пышных форм, закутанная в такое количество розового шёлка, что напоминала огромный зефир. Её пальцы были унизаны перстнями, а нос, по форме напоминающий картофелину, смешно морщился от солнца. Она всё щебетала о том, чтобы я непременно «сделала её шейку лебединой».

Второй была высокая, чопорная особа в тёмно-синем платье, которая смотрела на меня строго через лорнет, но при этом просила добавить в портрет «немного загадочности и блеска в глазах».

Третьей оказалась молоденькая хохотушка в шляпке с цветами, дочь одной из дам. Она не могла усидеть на месте и всё время вертелась, мечтая выглядеть на портрете как принцесса из сказки.

Работа пошла. Я делала быстрые, точные наброски, стараясь ухватить суть каждой из них. Внутри меня всё ещё звенела натянутая струна, но я заставляла себя сосредоточиться на линиях и тенях.

— Готово, — выдохнула я, передавая последний набросок молоденькой девушке. — Это пока просто эскизы. Завтра к полудню принесу законченные портреты в цвете.

— Ах, какая прелесть! — всплеснула руками «розовая зефирка», разглядывая свою «лебединую шею». — Ждём с нетерпением!

Дамы, довольные и оживлённо переговаривающиеся, удалились, оставив мне задаток.

Я выдохнула, собираясь перевести дух, и только тут заметила их.

Двое мужчин стояли неподалёку, синхронно прислонившись к парапету моста. Они не сводили с меня глаз.

Эта парочка не была похожа на праздных гуляк. Одежда простая, но добротная, лица наглые, взгляды — цепкие и холодные. Они не подходили. Просто стояли и смотрели. Едко. Издевательски. Словно гиены, выжидающие, когда львица отойдёт от добычи.

У меня похолодело под ложечкой. Это не случайные прохожие. Я нутром почувствовала угрозу.

Едва клиентки скрылись за поворотом аллеи, как от парапета отделилась одна из фигур. Тот, что пониже и пошире в плечах, направился прямо ко мне. Второй, высокий и жилистый, двинулся следом, но чуть в стороне, словно отрезая пути к отступлению.

— Госпожа художница! — расплылся в едкой улыбке первый, подходя ближе. От него разило перегаром и чесноком. — А ну-ка, нарисуй меня!

Его тон был настолько оскорбительным, что несколько прохожих остановились, уставившись на него.

Я медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

— Прошу прощения, — холодно ответила я, начиная поспешно собирать мелки. — На сегодня мой рабочий день окончен. Заказы больше не принимаю.

— Чего? — он нарочито громко возмутился, поворачиваясь к публике. — Слышали? Окончен у неё! А ну рисуй, кому сказал! Я плачу!

Он швырнул к моим ногам гнутую медную монету. Она звякнула, подпрыгнула и покатилась по брусчатке.

— Повторяю, мой рабочий день окончен, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает та самая ярость, которую я подавляла после визита к Гроберту. — Заберите свои деньги и уходите.

“Тем более твой гнутый медяк и деньгами-то не назовешь!”

— Отказываешь?! — взревел он, и его лицо налилось кровью. — Думаешь, раз намалевала пару картинок, то теперь королева?

Он замахнулся и со всей силы пнул ножку моего мольберта.

Раздался сухой треск. Моя конструкция, сбитая из старых досок, не выдержала удара и рухнула на брусчатку, развалившись на части.

Толпа, собравшаяся на ор недоумка, ахнула.

Я замерла, глядя на обломки. Это был мой труд. Мой инструмент.

— Так тебе и надо! — орал мужик. — Будешь знать, как честных людей оскорблять!

Второй, тот, что был выше, ухмыльнулся и наступил тяжёлым сапогом прямо на мою коробочку с мелками и кистями. Послышался отвратительный хруст ломающегося дерева и крошащегося угля. Он с наслаждением прокрутил пятку, втирая драгоценные инструменты в пыль.

И тут во мне что-то оборвалось.

Исчезли осторожность и опасение. Осталась только белая, ослепляющая ярость. Они уничтожали не просто вещи. Они топтали моё будущее. Будущее моих детей.

Я не стала кричать. Вообще ничего не сказала. В груди полыхнул огонь, и я сделала шаг вперёд. Быстрый, резкий, как выпад змеи. Высокий как раз наклонился, чтобы поднять с земли уцелевшую кисть и переломить её пополам. Он не ожидал от меня прыти. Я перехватила его руку. Мои пальцы, ставшие вдруг железными от гнева, впились в его ладонь. Я вспомнила один приём самообороны, которому меня учил бывший муж, помешанный на боевиках.

Рывок. Поворот.

Я с силой вывернула ему пальцы назад, против сустава.

— А-а-а-а! — взревел он нечеловеческим голосом. Его глаза полезли на лоб от дикой боли.

Женщины в толпе взвизгнули.

Мне было плевать. Я продолжала давить, заставляя его выгибаться. Он попытался дёрнуться, но боль была такой резкой, что его ноги подкосились, и он с грохотом рухнул передо мной на колени, уткнувшись носом в мой подол.

— Не смей! — прошипела я ему в лицо. — Не смей трогать мои вещи!

Я была так поглощена своей яростью, так упивалась моментом возмездия, что забыла о первом. О том, кто начал этот концерт.

Тень упала на меня сбоку. Я увидела её краем глаза, но было поздно. Не успела ни отпустить «высокого», ни увернуться. Только инстинктивно вжала голову в плечи, зажмурившись и ожидая удара…

28. Пересечение судеб

Лестр

Утро началось с того, что я проклял свою мягкотелость. Согласиться на прогулку с леди Амалией было стратегической ошибкой, но отступать было поздно.

Ровно в назначенный час мой экипаж остановился у особняка князя. Амалия выпорхнула навстречу, сияя в своём небесно-голубом платье.

— Лорд Лестр! Вы пунктуальны, как всегда! — прощебетала она, позволяя мне помочь ей забраться в экипаж.

Всю дорогу до парка она не замолкала ни на секунду.

—...и представляете, модистка уверяла меня, что в этом сезоне в моде пудра с перламутром, но я считаю, это вульгарно! А шляпка леди Виолетты? Вы видели эти поля? Под ними можно спрятать полк