Долгожданная - Хелен Гуда

Первое, что я сделала, — это выдохнула. Глубоко и протяжно, как будто готовилась нырнуть в самое глубокое место океана. Нужно было взять себя в руки. Иначе меня точно запрут в башне как душевнобольную, и буду до конца дней плести гобелены с единорогами. Затем, стараясь сохранить видимость хладнокровия, я окинула взглядом этих… кхм, джентльменов. Равен, с его фирменной "я-всегда-на-поминках" миной, осматривал останки разбитой вазы с таким видом, словно пытался расшифровать тайное послание, зашифрованное в количестве осколков. Каэл, наоборот, сиял как начищенный самовар. С ним можно было бы рекламировать зубную пасту, настолько белоснежной была его улыбка. Будто только что выиграл в лотерею, причем главным призом была я. Что, если подумать, было довольно странно.

— Что… что это, черт возьми, было? — наконец смогла выдавить я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Клятвы, — просто ответил Равен, не отрываясь от осколков, словно они были важнее моей, очевидно, надвигающейся истерики.

— Что? — мои брови совершили головокружительный взлет, рискуя улететь в космос. Я, конечно, требовала от них клятв, но думала, это все будет выглядеть иначе, и они как минимум потом руки пожмут или как у них тут клятвы скрепляются, но, видимо, мои слова были поняты не совсем так, как мне бы того хотелось.

Равен и Каэл обменялись взглядами. Видимо, они тоже не совсем поняли ни моего удивления, ни того, что я от них хотела, когда требовала поклясться.

— Все… несколько сложнее, чем кажется, Милана, — начал он, подбирая слова, как будто собирался сообщить о моей скорой кончине. — Но ты должна знать… теперь мы связаны.

— Связаны? — эхом повторила я, чувствуя, как волна паники, замаскированная под тошноту, поднимается к горлу. — В каком смысле "связаны"?

Каэл усмехнулся, а Равен закатил глаза, словно разговаривал с дурой. Хотя уверена, он сейчас так и думал.

— В гораздо более приятном смысле, Милана. Теперь мы твои защитники. Твоя опора. Твоя… ну, скажем так… мы твои мужья.

— Достаточно, Каэл, — оборвал его Равен, бросив на блондина взгляд, способный заморозить ад. — Сейчас это не имеет значения. Не стоит ее пугать раньше времени.

Я смотрела на них, как на свихнувшихся персонажей из плохого фэнтези. "Какая опора? Какие еще, к чертовой матери, мужья? Да что вообще происходит?" — билось у меня в голове, пытаясь пробиться сквозь завесу недоумения.

— Пожалуйста, — взмолилась я, чувствуя себя героиней фильма ужасов, которая вот-вот узнает страшную правду, — просто объясните мне. Я совершенно ничего не понимаю.

Мужчины замолчали, обменявшись красноречивыми взглядами, в которых читались и смущение, и какая-то неуверенность, словно они сами только сейчас осознали всю абсурдность ситуации. Первым нарушил тишину Равен, его тон смягчился до неузнаваемости, становясь почти нежным, как будто он боялся спугнуть хрупкую птичку, залетевшую в бурю.

— Милана, позволь объяснить, — начал он, тщательно подбирая слова, будто расшифровывая древний манускрипт. — Клятвы в нашем мире — это не просто формальность, это фундаментальная основа магии. Просто поклясться не причинять вред, увы, недостаточно. Всегда остается лазейка для интерпретаций, возможность совершить необдуманный поступок, причинить вред косвенно, непреднамеренно.

Каэл энергично кивнул, подхватывая эстафету:

— Именно! Представь, что мы поклялись не драться друг с другом, а потом случайно обрушили бы потолок тебе на голову. Или отравили бы ужин, пытаясь добавить приправу. То есть, — он осекся, покраснев под моим пристальным взглядом, — я хотел сказать, что всегда есть риск причинить вред, даже не желая этого. Единственная клятва, которая исключает такие возможности — это клятва, которую дают своей паре. Это… как боевое братство, только с добавлением э… — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Равена, — немного более близких отношений. Она объединяет нас для защиты одной женщины, предотвращая вражду и гарантируя ее безопасность.

Мои брови, казалось, соревновались в скорости, с которой они взлетали вверх, к самой макушке. Защищать? Делить женщину, словно ценный трофей? В моей голове возникла картина из исторического романа, где меня, юную девицу на выданье, выгодно продают двум богатым феодалам, чтобы скрепить политический союз и обеспечить процветание их земель.

— То е… — я невольно запнулась, пытаясь хоть как-то переварить этот поток информации, — То есть вы хотите сказать, что по доброй воле, абсолютно осознанно и без всякого принуждения… связали себя со мной этими… клятвами, как… мужья?

Каэл одарил меня обезоруживающей улыбкой, однако, сквозь её лучистость пробивалось что-то похожее на сожаление, как будто он только сейчас понял, во что ввязался.

— В этом и заключается суть клятвы, Милана. Она подразумевает не только защиту, но и… верность… и определенные обязательства. Более… эм… близкого характера.

Равен наградил Каэла испепеляющим взглядом, от которого, казалось, начала плавиться мебель.

— Не будем вдаваться в излишние подробности, Каэл, — жестко прервал он блондина. — Милана и так сейчас переживает не самые простые времена, так что не будем усугублять ситуацию. Важно понять главное: пока ты не дезактивируешь клятву, мы оба несем ответственность друг за друга, как твои защитники.

Я отчаянно схватилась за голову, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в подобие логичной последовательности. Обязаны меня защищать? И друг друга тоже? Я жила в мире, где люди с трудом выдерживали нормальные взаимоотношения с одним партнером, а тут вдруг на мою голову свалились сразу двое, связанные между собой какими-то древними клятвами, которые, судя по их многозначительным взглядам, отменить будет не так просто, как сказать: "Я передумала!".

— Хорошо, допустим… — выдохнула я, искренне надеясь, что в этом хаосе есть хоть какое-то рациональное зерно. — Что произойдет, если я решу отменить эту клятву?

Равен и Каэл снова обменялись взглядами, но на этот раз в них сквозило не только сожаление, но и какая-то болезненная тоска, словно я только что пообещала лишить их любимой игрушки.

— Отменить клятву, конечно, возможно, — c некоторым сомнением произнес Равен. — Но это не пройдёт бесследно ни для кого из нас. Клятва — это связь, прочная и глубокая. Ее прерывание оставляет шрам как физический, так и… душевный.

— Шрам? — переспросила я, чувствуя, как волна тревоги накрывает с головой. — Какой шрам? Что именно произойдёт?

Каэл печально вздохнул, словно предрекая неминуемую катастрофу:

— Чем дольше действует клятва, тем сильнее становится связь между нами. Разрыв такой связи может отразиться на нашей магии, на нашем физическом здоровье…

Равен набрал в легкие воздуха и, глядя прямо мне в глаза, произнес:

— И, возможно, на наших чувствах. Мы… рано или поздно, привяжемся друг к другу, Милана. И разрыв этой связи будет болезненным для всех.

Я, кажется,