Няня для тайной дочери драконьего военачальника - Ольга Ивановна Коротаева

— Это всё из-за него, да? — хитро улыбается малышка и придвигается ко мне. — Влюбилась в эмэра? Скучаешь по нему? Грустишь, что уехал, ничего не сказав, да ещё с Кайлессой?

— Нет, нет и нет, — спокойно отвечаю я, отбивая уже не первую её попытку приписать мне ревность к кузине Рэйслора. — Всё из-за проклятого хвоста! Он шевелится, даже когда я сплю. Это пугает.

— Ой, было бы чего бояться, — беспечно отмахивается Эллеш и приманивает кота: — Пиктан Краас, например, очень дорожит этой конечностью! Бронелобые вислобрюхи славятся своими крепкими хвостами!

— Рада за него, — ёрзаю в кресле, пытаясь устроиться удобнее, но не выходит. Обречённо вздыхаю: — Ему чертовски повезло, что хвост у него продолжение позвоночника. Если бы начинался там, где должен быть таз, по-другому бы замяукал. У меня даже нормально посидеть не получается!

— Ты просто не привыкла, — улыбается Эллеш.

Я прищуриваюсь:

— А почему ты такая довольная?

— Потому что такой ты мне больше нравишься, — признаётся она. — Только не спрашивай, почему.

— Догадываюсь, — смеюсь в ответ. — Потому что хвостатой я совершенно точно не понравлюсь твоему опекуну.

— Не угадала, — фыркает она.

Я лишь головой качаю. Конечно же, я права. Элеш очень ревнует Вурфа, и меня всё сильнее мучает любопытство — девочка на самом деле его дочь? Или Рэйслор великолепный актёр и своим даром обвёл вокруг пальца и меня, и короля? Этот человек, как и раньше, является для меня загадкой.

Ясно одно — Вурф получил желаемое. Король простил его и позволил вернуться в столицу. Теперь Рэйслор снова погрузился в свои генеральские заботы, забыв и фиктивную жену, и ненастоящую дочь. И жаловаться на него грех, ведь мы с Эллеш окружены заботой, защитой и комфортом.

Вздыхаю и, подперев голову кулаком, смотрю в окно.

Когда Эллеш играет с котом, в комнату входит вечно сдержанный Сигман. Он невозмутимо переступает через мой хвост и ставит поднос на подоконник.

— Ваш чай, эмра.

— Спасибо, — смотрю на чашку, от которой поднимается парок. Вдыхаю травяной аромат: — М-м-м… Вкусно пахнет.

Внезапно к горлу подкатывает тошнота, и я, прижав ладонь к губам, спешно уползаю за ширму. Склоняюсь над медным тазом и избавляюсь от завтрака. Сигман зовёт слуг и велит бежать за целителем. Поднимается страшный шум. Появляется пиктан Иврин и рычит:

— Повара ко мне! Я отрублю ему яй… — Сдерживается при Эллеш и шипит: — Я что-нибудь ему отрублю.

— Не надо ничего рубить, — восклицаю я и снова ползу за ширму.

Воспользовавшись этим, Ирвин с руганью выскакивает из комнаты. Судя по доносящимся из коридора проклятиям, бедного повара уже ничего не спасёт. Разве что появление эмэра. И, — о, чудо! — он будто из воздуха материализуется.

Вурф входит к нам с Эллеш в момент, когда меня (верхнюю часть, поскольку нижнюю я скрыла под пледом) уже осматривает военный целитель.

— Что случилось? — хмурится Рэйслор.

— Поздравляю, генерал, — широко улыбается целитель. — Скоро вы станете папой.

Глава 28

Чей ребенок⁈

Мы с эмэром переглядываемся, и мужчина темнеет лицом. У меня от его мрачного взгляда нехорошо ёкает в груди, а Вурф цедит:

— И какой срок?

— Если верить артефакту…

Я вскрикиваю от неожиданной боли, — целитель колет мне палец иглой, и та мгновенно исчезает в круглом предмете, кристалл, украшающий который, окрашивается в оранжевый.

— … Примерно второй месяц. Но учтите, что сроки могут разниться на две-три недели в обе стороны, потому что артефакт не тестировали на представителях осселинского государства.

Так он деликатно намекает, что с василисками никогда не знаешь точно.

— То есть, это может быть как две недели, так и два месяца? — уточняет Вурф таким ледяным тоном, что у меня сердце проваливается в желудок.

А вот целитель на давящую властную ауру генерала не реагирует. То ли он уже выработал иммунитет, то ли я стала такая чувствительная. Собрав артефакты в сумку, целитель откланивается:

— В остальном с эмрой всё… — Задумчиво косится на плед, скрывающий мой хвост, и продолжает с явным сомнением: — Всё в порядке.

Видимо, заметил, но решил не лезть в личные проблемы дракона. Мне кажется, что мужчина принял верное решение. Мне самой жутко хочется исчезнуть куда-нибудь подальше от пронизывающего насквозь взгляда Рэйслора. Цвет его глаз уже поменялся, и теперь в радужке плещется расплавленное золото.

Вурф зарывает за целителем дверь и, заперев её магией, медленно поворачивается ко мне. Сердце пропускает удар, и я быстро оглядываюсь, поражаясь, когда все остальные успели нас оставить. Даже Эллеш с котом уже сбежали!

А Рэйслор уже приближается, будто подкрадывающийся тигр, и мне становится не по себе. Чувствую, как под пледом нервно подёргивается кончик хвоста, и прижимаю ладони к месту, где раньше были колени.

Вурф не знает, что сюрпризы ещё не кончились.

Мужчина наклоняется и, опираясь о подлокотники кресла, в котором я пытаюсь усидеть и не отползти под кровать, приближает своё лицо к моему. Я зачарованно смотрю в золотые глаза и замираю, как кролик перед удавом.

— И от кого… — Цедит эмэр, явно с трудом сдерживаясь. — … Ты беременна?

— Не знаю, — пискнув, я замолкаю в ужасе от вспышки в его глазах.

— Не знаешь⁈ — шипит он, нехорошо прищуриваясь.

Подаётся ко мне, почти касаясь своим носом моего. Я тону в расплавленном металле его глаз, одновременно ужасаясь и восхищаясь дикой пляской невероятной силы магии в них. Она будто обволакивает всё моё тело, проникает в сердце и сознание, завладевает мной.

— Тогда я сам выясню это, — выдыхает мужчина, и прижимается ко мне лбом, сохраняя зрительный контакт. — Давно собирался заглянуть в тебя глубже.

Замечаю, как его потряхивает от эмоций и удивляюсь — неужели ревнует? Нет, быть не может. Скорее всего, невероятно зол, что придётся называть своим чужого ребёнка. Возможно, уже не первого.

Эмэр прищуривается, и вдруг меня пропитывает некая душная субстанция, которая не даёт мне дышать. Хватаю ртом воздух, но лишь сиплю, потому что он кажется обжигающей водой… Я будто тону в кипятке, и это больно. Чертовски больно!

Невозможно ни закричать, ни застонать, ни взмолиться о прощении.

Извиваюсь, пытаясь освободиться, и вдруг наступает облегчение.

Судорожно втягиваю воздух снова и снова, пока перед глазами не перестают плясать разноцветные пятна. Когда зрение проясняется, вижу Рэйслора. Тот смотрит на меня привычной пронзительно синевой… Только глаза подозрительно круглые.

Опускаю взгляд на его руки, прижатые к туловищу змеиным хвостом, и понимаю, что вторую новость можно не сообщать. Эмэр уже догадался,