Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар

— Вы… ты готова? — спросил он, почему-то избегая смотреть в глаза.

— Давно готов, — ответила, ухмыльнувшись, потому что подозрительно покрасневшие губы выдали брата с головой — нашёл время амуры крутить, кобелино.

Берис окинул меня внимательным взглядом и, видимо, остался удовлетворён результатом.

— Ты прав, братишка. Мне надо привыкать, что ты теперь парень, и обращаться соответственно. Пошли, надо убраться подальше до того, как все заметят наше слишком долгое отсутствие.

И только сделала шаг в сторону двери, как вдруг дикая боль резанула по низу живота. Вскрикнув, я потеряла сознание.

Отступление 1. Метка

Отступление 1. Метка

И вдруг… О эти «вдруг»!

Как они играют человеком.

Валентин Пикуль

Амитсами́н был младшим сыном мелкого землевладельца, чьё поместье потихоньку приходило в упадок из-за того, что глава семейства погряз в пьянстве и разврате после смерти супруги, которая держала мужа на коротком поводке. Вдовец, выдержав положенный срок траура, ударился во все тяжкие, решив жить в своё удовольствие. Он забыл о родительском долге, наделав при этом долгов финансовых. В итоге непутёвый отец двоих сыновей завершил жизненный путь, захлебнувшись в обычной луже, куда упал лицом, возвращаясь пешком из питейного заведения. К тому времени все средства передвижения давно ушли с молотка, а нанимать экипаж — слишком дорогое удовольствие.

После смерти родителя старший брат Амитсамина вступил в наследство, продал поместье, чтобы расплатиться с долгами отца, а на остаток юноши жили некоторое время, пока решался вопрос о поступлении младшего в Академию за казённый счёт. Устроив Ами, старший завербовался в наёмники и отправился на границу с кочевниками продавать свою жизнь за деньги.

Амитсамин проявил упорство в учёбе и смекалку, поэтому стал лучшим выпускником, получив шанс пройти отбор на вакансию во дворце самого асора. Юноша добился заветной должности и стал младшим помощником секретаря. Зная, что за ним не стояли влиятельные родственники, он усердно трудился, не обращая внимания на недвусмысленные намёки придворных дам. Амитсамин был строен, изящен и красив. Как ни странно, даже женщин-винктэсси притягивало его очарование и скромность.

Каким-то немыслимым способом младшему секретарю удавалось выкручиваться под напором домогательств, не нажив при этом врагов. Объяснялось всё просто: юноша владел очень слабым, но весьма полезным даром. Амитсамин не подчинял как почившая матушка своей воле любого, кто не имел защиты от внушения, дар лишь помогал мягко ускользать от навязчивого внимания или даже агрессии. Мог и привлекать, однако юноша редко этим пользовался.

При таких обстоятельствах Ами мог быстро сделать карьеру или найти покровителя, но он желал получить сердце асора и вознестись на недоступную для прочих конкурентов вершину. Любовь к своему повелителю — вполне объяснимое чувство для любого подданного. Ланикхидар был величественен, в меру суров и, одновременно, милостив. Амитсамин мог лишь иногда, да и то издалека, лицезреть его гордый профиль, видя рядом ненавистных фаворитов и фавориток. Юноша мечтал, что когда-нибудь взгляд правителя станет подобен раскалённому зноем южному ветру, налетавшему в середине летнего сезона из пустыни Духов, и этот взгляд будет направлен только на него и не на кого более.

Однажды секретарь, спеша на доклад к асору, споткнулся на ковровой дорожке и пересчитал телом все ступеньки, повредив ногу и чудом не сломав при этом шею. Несколько дней, пока он не мог выполнять свои обязанности, его подменял старший помощник. Амитсамин, подозревавший, что именно тот поспособствовал неприятному происшествию, тоже временно получил повышение. В качестве старшего помощника секретаря он и попал в святая святых — рабочий кабинет повелителя, возблагодарив богов за предоставленную возможность.

Редкий дар помог, когда их глаза встретились. Время на миг вдруг остановилось, а сердце юноши, как ему показалось, подпрыгнуло к самому горлу и заколотилось, потому что было страшно применять магию к самому асору. Слабое недолговечное плетение через некоторое время рассеялось бы, не оставляя следов для выявления придворными целителями постороннего воздействия, и Ами надеялся на лучший исход, стараясь не думать, что с ним сделают в случае провала.

Отмере́в через несколько секунд, асор нетерпеливым жестом отправил старшего из секретарей вон и подошёл, не отрывая взгляда от зелёных омутов, обрамлённых пушистыми ресницами. Через несколько дней на место младшего помощника секретаря пришлось искать замену.

* * *

Ланикхидар стоял перед зеркалом и наблюдал через отражение за юношей, который по сложившейся с некоторых пор традиции по утрам выполнял обязанности камердинера.

— А вам обязательно идти на заседание? — спросил Ами, приближаясь к повелителю с рубашкой в руках.

— Обязательно. Сегодня должен решаться вопрос о дне моего бракосочетания с дочерью рикса Эрсолизии. Время пришло. Уже скоро ей исполнится пятнадцать. Сразу после дня рождения грасию доставят сюда. Придётся выполнить заключённое с её отцом соглашение.

— А я? Что вы думаете сделать со мной? Отошлёте из столицы?

— Ты останешься. Эльсина станет моей женой, чтобы родить наследника. Твоё официальное положение Услады Сердца Асории останется неизменным. Я слишком дорожу тобой, чтобы из-за какой-то девчонки, пусть и грасии, прекратить наши отношения. Ты всегда останешься рядом со мной.

— Да, я всегда останусь с вами, — прошептал Ами, осторожно прикоснувшись к пятнышку над левым соском асора, похожему на полураскрывшийся трёхлепестковый бутон. — Кажется, я был неосторожен. Простите.

— Это будет наша с тобой тайна, — усмехнулся Ланикхидар и протянул руки.

Нурийский шёлк рубашки скользнул по телу, скрывая метку странной, слишком странной формы, чтобы быть тем, за что её принял Амитсамин.

Глава 13. Выбор направления

Глава 13. Выбор направления

Любой путь — лишь один из миллиона

возможных путей. Есть ли у этого пути сердце?

Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку.

Один путь делает путешествие по нему радостным:

сколько ни странствуешь — ты и твой путь нераздельны.

Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь.

Один путь дает тебе силы, другой — уничтожает тебя.

Карлос Кастанеда,

«Учение дона Хуана»

Я очнулась и ощутила лёгкую тряску, скрип колёс, пофыркивание лошадей или каких-то других копытных, щебет птиц. На животе ощущалась тяжесть. Ветерок доносил запах сена, коровника и тонкий аромат канифоли.

«Эля! Проснулась!» — ворвался в мой разум мысленный вопль.

Непроизвольно скривилась от боли. Такое ощущение, что рядом бухнули в огромный колокол, а в мозгу отдался его гул, прокатившийся затем волной по всему организму, аж пятки зачесались. С остервенением потёрла одну стопу о другую, спасаясь от неожиданно возникшего зуда.

— Виро́н! Я уже волноваться