Мы спасаем попаданцев - Дмитрий Карпин

БАХ!

Ладонь Громова треснула по столу.

Юля вздрогнула, а Денис подумал:

«Ого, первый раз вижу, как шеф потерял над собой контроль, видимо амур-лямур у них с этой Моникой был не шуточный. И она, по-видимому, разбила ему сердце своим предательством. Хотя, возможно ли вообще разбить сердце Громову? Это еще вопрос».

– Лыков, кончайте там шуршать, как домашняя мышь под плинтусом, и вылезайте уже из-под этого чертового стола! – прорычал шеф.

Профессор что-то пробурчал, но все же вылез и, скомкав листок, который оказался у него в руке, уселся на стул.

– Зачем же так злиться, любезный? – пропыхтел Максим Эдуардович. – Вы рассказываете эту историю, вот и рассказывайте, а я лишь внес свое скромное мнение. Продолжайте.

– Спасибо, профессор, за ваше скромное мнение, – покачал головой Громов. – Но больше тут рассказывать нечего! – Взгляд в сторону Дениса и Юли. – Дальше уже и сами все додумаете, знаю я вас.

– Ну, в принципе все понятно, – постаралась подытожить Юля. – Выходит…

– А раз понятно, то на сегодня вы оба свободны! – вдруг перебил Юлю на полуслове Громов. – До завтра!

Удивленный ёжик открыла рот, но Денис взял ее за руку и потянул за собой, произнеся:

– До завтра, шеф! – И уже шепотом, Юле на ухо: – Ты что, не видишь, что он не в настроении обсуждать эту тему.

– Да, поняла я, поняла, – уже выйдя из кабинета, огрызнулась ёжик, высвободив запястье. – А теперь пошли, и мы поговорим по душам!

– И о чем это? – Фадеев сделал вид, что удивился, хотя на самом деле он предчувствовал, что Юля затронет эту тему.

– Ты меня за дуру-то не держи! – вспыхнула ёжик.

Она резко открыла дверь гардеробной, из которой они совсем недавно стартовали в прошлое, и с силой впихнула туда Дениса. Дверь захлопнулась, зажглись лампы, осветив длинные ряды вешалок с костюмами различных исторических эпох.

– Здесь нам никто не помешает! – заявила Юля. – Так что давай, колись, чего там этот псевдопророк Распутин-Сатановский о твоих скрытых мотивах напевал?

– А ты ему поверила? – Денис саркастически хмыкнул. – Громов же тебе объяснил, что таким образом он пытался внушить нам свою цель, чтобы однажды мы поступили так, как нужно ему…

– Это потом, но сначала он говорил правду! – заявила ёжик. – Он прощупывал почву, извлекая на поверхность то, что мы хотим утаить от других, чтобы мы ему доверились. Это элементарная психология манипуляции: сначала он…

– Так, значит, это все правда?! – произнес Денис. – О том, что ты отталкиваешь от себя любовь намеренно? – Припомнились слова старца, и тут он неожиданно понял: – Ты кого-то потеряла, того, кого сильно любила!

Глаза у Юли заблестели, губки задрожали, но потом вдруг взгляд резко стал жестким, и она выбросила вперед руку и ущипнула Дениса за плечо.

– Ау! – взвизгнул Фадеев. – Больно же!

– То, что он сказал про меня, тебя не касается! Заруби себе это на носу!

– Знаешь, когда ты злишься, это тебе так идет, – мило улыбнулся Денис.

Но лицо ёжика не изменилось, она продолжала смотреть на Фадеева все с тем же злым выражением.

– Я что, с тобой здесь в бирюльки играю? Давай колись, какие у тебя скрытые мотивы, иначе я тебя сейчас стукну и больно! Ты тоже тайный монархист или, может быть, коммунист? Я помню твое выражение лица после перемещения в прошлое и видений ужасов войны! Может ты Вторую мировую решил предотвратить, убить Гитлера или еще чего?

– Ты же знаешь, что это не так. – Денис взглянул Юле прямо в глаза. – Иначе ты бы с этим сразу к Громову побежала, а не ко мне!

– Возможно, я дура, – хмыкнула девушка. – Возможно, и надо было сразу к Громову. Поэтому не разочаровывай меня, а скажи правду!

– Я просто хотел вернуть родителей… – Денис отвел взгляд в сторону. – Знаешь, в тот день, когда они погибли, мы с ними сильно поругались. Отец был на взводе, а именно он сидел за рулем автомобиля, и, как мне сказали потом, авария произошла из-за его невнимательности. Но причина всему я! Понимаешь? Это я повлиял на него, и из-за этого они с мамой разбились… Боже мой, да я наговорил им кучу гадостей перед их смертью, хотя на самом деле так не считал. Но это было нашим последним моментом. И с этим я теперь живу… Живу каждый день, вспоминая эту последнюю ссору, и думаю, как бы все сложилось, если бы я не наговорил им этих слов.

Юля опустила голову, похоже, ей стало стыдно.

– Прости, – произнесла она. – Я не знала. Но этого уже не изменить.

– Вот именно, – кивнул Денис. – Не изменить! Знаешь, когда я попал сюда и узнал о том, чем занимается отдел, я подумал, что однажды смогу попасть в тот день и исправить прошлое. Но потом я понял, что никакой машины времени нет и шанс, что я однажды попаду именно в тот день, практически равен нулю. И я смирился, практически смирился, но надежда все же осталась… И, видимо, эту надежду Распутин и разглядел во мне… Знаешь, ведь кроме них у меня никого нет в этом мире.

Юля неожиданно обняла его. Не так, как девушка обнимает любимого, а по-дружески. Ее мягкие волосы защекотали ему в подбородок, и Денис ощутил пряный аромат ее духов с нотками корицы. Рука нежно погладила по спине, и девушка прошептала:

– Теперь у тебя есть мы: я, Игорек, шеф. Теперь мы твоя семья и с нами можно делиться всем, мы всегда тебя поймем и поддержим. Когда-то так же мне сказал Константин Александрович, теперь и я говорю тебе те же слова.

«Почему он так тебе сказал?» – захотелось спросить, но он сдержался, вместо этого Денис решил воспользоваться моментом и зашел с другой стороны:

– А я думал, ты ко мне испытываешь что-то вроде неприязни, поскольку постоянно меня подкалываешь.

– Это моя натура. – Она отступила от него и улыбнулась. – К тому же братья с сестрами редко живут в мире.

Этот ответ очень не понравился Денису.

– Кстати о семье, – пробормотал Фадеев. – Мы так и не поговорили о том, что ты сказала мне в душе. Насчет того, что Громов – мой дядя. Это правда?

– Так он сам мне сказал, – кивнула Юля. – Еще до того, как шеф предложил тебе эту работу, он показал мне дело, сказав, что ты будешь нашим новым сотрудником. Я удивилась, поскольку ты… ну вообще нам не подходишь.

– О как!

– Ну, посуди сам: у тебя нет необходимой подготовки, ты не агент спецслужб, ты недоисторик и недоактер. Ни одно дело