Спокойный Ваня 6 - Павел Кожевников

Чтобы не стоять просто так, я поковырялся мечами в моторе ближайшего грузовика. Запахло бензином, и зажурчала вода под машиной. А может масло у них такое жидкое. Разбираться в хитростях конструкции местного автопрома мне не хотелось.

Я отошёл на обочину и посмотрел вдоль колонны. В обе стороны не было ни души. Мужики, раньше сидевшие на машинах сверху, тоже куда-то свалили. Колонна выглядела совершенно безжизненной.

— Степан, ты как? — Поинтересовался у замершего с опущенной головой парня.

— Вроде нормально. — Ответил он прежним голосом и посмотрел на меня. — Только есть хочется.

Его лицо приняло прежний вид. Черты лица разгладились, а кожа перестала выглядеть словно прозрачный скотч, наклеенный на рыбью чешую.

— Похоже, с едой у нас намечаются проблемы. — Сообщил я.

— Майор купил много пайков. Они же все у тебя. — Степан говорил уверенно, а не предполагал.

— Что в кузове? — Я кивнул на машину, содержимым которой он должен был поинтересоваться.

— Не успел рассмотреть. Меня эта шваль раньше перехватила. — Парень легонько пнул мужика, который решил притвориться мёртвым.

Француз только шумно выдохнул, но больше ничем не показал, что ему больно. Я подошёл к Степану, на ходу пряча один меч и доставая банку тушёнки.

— Держи пока. Попозже нормальный перекус устроим.

Открывать консерву не стал. У него свои ножи есть. Немаленький. Освободив руки от второго меча, я снял пропитавшуюся кровью ветровку и бросил её на землю. Зачерпнул чистого снега и попробовал отмыть лицо. Получилось не очень. Волосы даже трогать не стал. Такое безобразие только в бане отмыть можно.

Снова достав меч, в тенте позади машины вырезал большую дыру и заглянул внутрь. Кузов едва на треть оказался заставлен характерными ящиками. На упаковке оружия и боеприпасов ни одна армия не скупится.

— Лягушатник, что за груз везёте? — Лезть и вскрывать ящики мне было просто лень.

— Я не помню точно, в какой машине, что лежит. Груз везде разный. — Хрипло ответил француз. — Позвольте мне встать.

— Лучше лежи. Пока. Наверняка какую-нибудь дурь придумал. Придётся тебя убивать, а нам сведения нужны. — Возразил я. — Машина частично загружена небольшими ящиками. Что в них?

— Снаряды, наверное. Надо по маркировке смотреть. Если написано…

— На линии фронта воюют огнестрельным оружием? — Прервал я его.

— Пока нет, но мы наступаем. Вы проигрываете по всем фронтам. — Злорадство так и пёрло из мужика.

— Степан, пни его посильнее. Не чувствую я учтивости в голосе.

— Лучше я ему вторую руку сломаю. — Буркнул парень, уплетая тушёнку. Ложку я ему не дал, поэтому ел он с ножа.

— Ты злой Степан, потому что с ножа ешь. — Припомнил я старую примету.

— Я злой, потому что мне нож к горлу приставили. Что дальше будем делать?

— По-хорошему надо всё здесь взорвать, но мы не будем этого делать. Лягушатник, далеко до головы колонны?

— Метров двести. — Француз закашлялся, причём весьма ненатурально.

Я подошёл к нему и рывком перевернул на спину. Мужик злорадно ухмыльнулся и очень по киношному разжал пальцы здоровой руки, отпуская предохранительную скобу ручной гранаты. Несмотря на ускорение, я не успел её перехватить. Раздался характерный щелчок наколотого капсюля и шипение замедлителя.

Решение принял мгновенно. Казалось, я ускорился ещё больше, превратившись в живой гайковёрт, включенный в форсажный режим. За секунду выкрутил детонатор и успел разрушить часть с инициирующим зарядом прежде, чем до неё добралось пламя горящего замедлителя.

Уже неопасные части гранаты откинул в сторону.

— Степан. Ломай ему вторую руку. Больно этот гад прыткий.

— Ломай сам. Я поел и уже не такой злой. — Усмехнулся Степан.

Мужик замер, глядя на меня как кролик на удава, и попытался спрятать под себя здоровую руку.

— Тут дело не в злости. — Я перехватил запястье француза и резко сжал, дробя мелкие кости. Тот аж зубами заскрипел, но кроме сдавленного стона, я ничего не услышал. — Враг может быть коварен и отважен. И даже способен на самопожертвование. Надо лишать его этой возможности.

— А я предлагал. — Напомнил Степан, откидывая пустую банку.

— Помню. — Вздохнул я и поднял француза на ноги. Потом подобрал отброшенный в сторону меч. — Пошли отсюда. А ты, камикадзе, рассказывай, что у вас здесь творится. Только помни, костей у тебя в организме много, и мне совсем необязательно, чтобы ты шёл своими ногами. Я понятно объяснил?

— Кто вы такие? — Француз поражённо уставился на разорванные тела и лужи крови. До него, наконец, дошло, что перед ним необычные люди. Его руки, безжизненно висевшие вдоль тела, начали мелко подрагивать.

— Я князь Иванов. Это Степан, подданный Российской империи. Легче тебе стало от моего ответа? — Я указал ему, направление для движения. — Дальше вопросы задаю я.

— Последний вопрос. Что вы со мной сделаете, когда я вам перестану быть нужен?

— Ты же знаешь ответ. Зачем спрашиваешь? Постарайся быть нужным, как можно дольше, и у тебя, возможно, появится шанс вернуться к своим, живым и здоровым.

— Слабо верится, что вы меня отпустите.

— Вера ещё никому не помешала. Особенно вера в лучшее. — Похлопал я его по плечу, чем вызвал гримасу боли. — Кто-то ведь должен от меня передать ультиматум вашему руководству. Хотя я не против варианта вашего полного уничтожения. Он для меня даже предпочтительнее.

— Один человек не может противостоять целому континенту. — Возразил француз. Впрочем, без особой уверенности.

— Ну вот. У тебя уже проснулся оптимизм. — Усмехнулся я. — Продолжай в том же духе и не забывай про сотрудничество.

Мы проходили мимо автомобиля с ящиками. Трогать груз я банально опасался, поэтому мечом срезал половину заднего колеса, вместе с частью диска и ступицы. Надеялся хотя бы так нагадить французам. Покрышка громко пумкнула, обдав нас струёй воздуха, пахнущего резиной. Звук получился очень громкий. Наш мужественный француз рефлекторно вжал голову в плечи. Я припомнил, что грузовики ехали почти беззвучно. Такая забота о тишине явно неспроста, поэтому решил больше колёса не резать.

— Рассказывай про обстановку на ближайшем участке фронта и тыла. — Посмотрел я на француза, который слишком быстро приходил в себя. — И не думай о глупостях,