Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

— А ты объяснила ему, что я просил отдельно?

— Да, — ответила девушка. — Сказала, что самый главный враг — это паника, но боярин это знает и без нас. Не просто же так он собрал всех этих людей у избы. Через них передаст остальным, что защита у демона исчезнет, если в него попадет много стрел. Сам он знает, что это только предположение Велеславы, и что остальные этого знать не должны. Сейчас со складов раздают оставшиеся луки всем тем, кто умеет стрелять.

Ну да… Если знаешь, что защиту демона не пробить, то какой смысл сопротивляться. Безысходность — штука хреновая. Только никакой паники не будет. Демона в Сольце ждёт очень тёплый прием.

— А что меченосцы?

— Здесь все плохо, — хмуро ответила девушка. — Они готовятся. Войско выстраивается напротив частокола. Оба колдуна сейчас в большом шатре. Кроме них там никого нет. Только двое на сторо́же у входа.

— А чего плохо-то? — уточнил я. — Как им еще себя вести? По лесу разбежаться?

— Проблема в том, что напротив ворот выстроились те, что с самострелами, — пояснила подруга. — Скрыть тебя я не смогу, а каждому из них — всего-то и делов: взвести самострел и выстрелить. Пятьдесят стрел — это много. Мне столько не отвести.

— Ладно — приеду, посмотрю на месте, — я мысленно выругался и попросил: — Свяжись пока с Велеславой. Узнай, как дела у неё.

Ситуация и впрямь вырисовывалась хреновая. Нет, я прекрасно помнил о полусотне латгальцев с самострелами, но кто же знал, что комтур поставит их прямо напротив ворот? Мне почему-то казалось, что их разобьют на небольшие отряды и скроют за основными силами так, чтобы они могли выходить вперед и стрелять, сбивая защитников с частокола. А когда меченосцы пойдут на приступ — стрелки двинутся следом, выполняя ту же задачу. Ну тупой я и совершенно не разбираюсь в местных реалиях. Забыл о таране, а он-то поедет как раз по дороге, и арбалетчики будут его прикрывать.

Впрочем, все не так плохо, как кажется. Самострелы у арбалетчиков не заряжены, и для того, чтобы произвести выстрел каждому понадобиться около минуты. Или чуть меньше, но не суть. Если правильно и неожиданно стартовать, я к моменту их выстрелов буду уже далеко.

Попасть в скачущего всадника не так просто даже одиночным из АКМ. Чешуйчатый доспех пробьет хорошо если один болт из пяти, но я для страховки повешу за спину щит. Неудобно — да, но плевать на комфорт. Мне до ворот доехать, а дальше хоть не рассветай.

М-да… Гладко было на бумаге, но забыли про овраги… Все, к сожалению, предусмотреть не получится. Что ещё? Сколько-то болтов Зима отведет, коня так просто не убить, особенно выстрелом в задницу. Шлем мой они тоже не пробьют. И кстати…

Я остановил коня, достал шлем, надел его на себя, и, морщась от запахов, с полминуты покрутил головой. Немного привыкнув к обзору, тронул коня и в этот момент снова «дозвонилась» подруга.

— Войско уже проехало больше трети пути, — бодро доложила она. — Велеслава почувствовала, что они не успевают, и потребовала от сотника никого больше не ждать. Всего тринадцать десятков, но, по мнению жрицы, лучше столько и быстро, чем пятнадцать и не успеть.

«В этом она права», — подумал я и спросил:

— А почему ты ругалась на Мстислава?

— Да этот ваш Мстислав… Он видел меня, но не слышал. Так бывает, когда человек закрывается, — с досадой пояснила подруга. — Я, значит, рядом летаю и пытаюсь до него докричаться, а он смотрит на меня, но отворачивается и делает вид, что не замечает. А потом, видимо, надоело, он обернулся, сказал: «сгинь!» и обозвал меня по срамному. Ну я ему и ответила. Как могла, понятно и на всех языках, — Зима усмехнулась. — В общем, русский язык очень помог. Не зря ты тогда меня научил. Сомневаюсь, правда, что он что-то понял, но посыл и направление разобрал. И, как ты говоришь, проникся… Сказал, что пьяным видел девок мелких, как я. Без крыльев только и голых… Обознался вроде как… Думал я ему мерещусь.

— И что дальше? — с улыбкой уточнил я.

— Дальше он выслушал, но сразу не поверил, — пояснила Зима. — Вопросы стал задавать всякие, а потом мы к Ладе сходили, и та подтвердила, что шьет для меня платье. Вернее, уже сшила, и отдала. Я же ей тоже показалась.

— И как тебе в платье?

— Я теперь красивая, — выдохнула подруга и добавила. — В общем, лечу к тебе. Мстислав приказал парням у ворот ждать и объяснил ситуацию. Только не знаю я, как ты к ним можешь проехать…

— Разберемся, — спокойно произнес я. — Спрячешь меня, и я из леса понаблюдаю за лагерем. Тогда и решу, как лучше доехать. В общем, жду…

[1]Первые четыре этапа научного метода.

[2]Topfhelm (нем) — «горшковый шлем».

[3]Автор напоминает, что 1 верста = 500 саженям = 1066,8 метров.

Глава 8

Зима прилетела, когда до Сольца оставалось чуть больше пяти километров. Остановившись, я снял шлем, восхитился новым прикидом подруги, и мы устроили короткое совещание.

Лада и впрямь оказалась отличной портной. Платье на подруге было практически точной копией того, что носила фея в мультфильме. Вот только на ту девчонку Зима была совсем не похожа. Со светло-русыми волосами, перехваченными налобной повязкой и заплетенной косой подруга как была берегиней, так ей и осталась. И это на самом деле прекрасно!

Мы проговорили пару минут, затем Зима убрала из шлема все неприятные запахи, и я проехал ещё полторы версты в сторону городка. Затем спешился и повёл коня в поводу мимо выставленного латинянами поста. Миновав дозорных, проехал ещё три версты, снова спешился и остаток пути прошел пешком.

Вот не представляю, что бы я делал без своей маленькой помощницы. Лес на западе от Сольца, по её словам, патрулирует четыре двойки дозорных из чудинов и эстов. Пробраться мимо них незамеченным сможет только опытный разведчик или охотник из местных. Мы же с конем прошли не особо таясь. Невидимые. Не оставляя запахов и следов и не сворачивая с дороги.

Вскоре сквозь просветы между деревьев стали видны красно-белые шатры меченосцев и с дороги пришлось-таки свернуть. Пройдя остаток пути по лесу, я кинул на сук поводья и направился к кустам, растущим на краю леса. Подойдя, осторожно выглянул, оглядел открывшееся пространство и потрясенно выругался.

Как будущему историку мне приходилось работать с летописями,