Выжить в битве за Ржев. Том 6 - Августин Ангелов

центре колонны, где сгрудились санитарные грузовики, творился ад. Раненые кричали, молодая медсестра Валя, выскочив из кузова, огляделась и поняла: еще немного, и немцы прорвутся к грузовикам, перебьют всех. Они не пожалеют никого. Рядом возникла Полина, но и вдвоем они с трудом вытаскивали тяжелых раненых из кузова. Но помощь пришла с неожиданной стороны.

Комиссар Липшиц, который лежал в кузове, услышал стрельбу и взрывы. Голова у него кружилась, боль после операции еще была сильной, но инстинкт командира пересилил недомогание. Усилием воли он приподнялся на здоровом локте, потом попробовал встать. Другие раненые помогли ему. И, с их помощью, шатаясь, он вылез из кузова. Ноги у него подкашивались, голова кружилась, но он удержался, схватившись за борт. И, вроде бы, немного полегчало.

— Раненых вытаскивайте и тащите в канаву, — приказал Липшиц, и голос его прозвучал твердо. — Я здесь командую, как старший по званию.

— Мы и так тащим, — пробурчала Полина.

— Вы одни не справитесь, девки. Пусть раненые помогают друг другу эвакуироваться. Немедленно. Это приказ!

Он вытащил здоровой левой рукой из кармана форменных брюк-галифе наградной пистолет «ТТ» со звездой на рукоятке и поздравительной гравировкой от Ворошилова. Это оружие Липшиц всегда держал при себе, чтобы застрелиться, если возникнет опасность попасть в плен. Рука дрожала, но комиссар сжал зубы и заставил себя успокоиться.

— Товарищ комиссар, вы же тоже ранены, еле на ногах стоите! — сказала Валя, глядя на него с сочувствием.

— Ранен, — согласился Липшиц. — Но не мертв. А пока жив — я воюю, как и положено настоящему коммунисту. Тащите раненых, я сказал! Не отвлекайтесь!

Ему послышалось в тумане за дымовой завесой какое-то движение метрах в двадцати с юга. Он вспомнил свою пластунскую выучку, снял пистолет с предохранителя и выстрелил на звук — пуля ушла в темноту, и оттуда донеслись вскрик и ругательства на немецком. Липшиц усмехнулся, — криво, одними уголками губ, — и выстрелил снова, добив врага с левой руки.

Полина и Валя шустрее потащили раненых к канаве. А сами раненые начали выбираться из кузова, поддерживая тех, кто был совсем плох. Явление комиссара в качестве командира явно возымело действие. Своим личным примером преодоления боли ему удалось приободрить людей. Липшиц огляделся. Он увидел перевернутый грузовик с оружием — тот самый, что вез трофейные автоматы, боеприпасы к ним и ящики с гранатами. Взрывной волной его опрокинуло набок, брезент тента разорвало, но содержимое не сдетонировало и не сгорело.

— Чодо! — крикнул комиссар, пересиливая боль. — Помоги мне добраться до того грузовика. И собери всех раненых, кто может держать оружие. Пусть берут трофейные автоматы и гранаты. Будем держаться здесь, пока медики оттащат тяжелораненых в безопасное место.

Баягиров подскочил быстро. Он подхватил комиссара под здоровую руку, и они, пригибаясь, двинулись к перевернутому грузовику. Пули свистели над головой, одна чиркнула по борту в полуметре от них, но они добрались.

— Слушай меня, Баягиров, — сказал Липшиц прислонившись к колесу. — Организуй оборону по периметру. Раненых, кто может стрелять, вооружи и распредели в укрытия. Тех, кто не может, но держится на ногах, отправь помогать медикам. Самых неподвижных раненых — в кювет на северной стороне дороги. Медики пусть эвакуируют, а раненые пусть им помогают под прикрытием дыма. Понял?

Чодо кивнул и побежал исполнять. И уже через несколько минут из перевернутого грузовика вытаскивали ящики с оружием. Легкораненые, — кто с перевязанной рукой, кто с простреленной ногой, кто с контузией, но еще способный держать оружие, — занимали позиции между санитарными машинами. Раненые потяжелее хватали гранаты и ложились в грязь, готовясь подороже продать свои жизни.

Липшиц, шатаясь, организовал оборону, подбадривая бойцов. Его голос, хриплый от боли, звучал твердо:

— Держитесь, братцы! Не отдадим фашистам наших тяжелораненых! Бейте прицельно! Экономьте патроны!

Когда немецкая цепь попыталась сблизиться, пройдя сквозь туман и дым, ее встретил залп из десятка автоматов. Несколько солдат сразу упали в снег, остальные залегли. Липшиц вытер пот со лба и улыбнулся сквозь боль. Первая атака была отбита. Но он знал: это только начало.

* * *

Афганец прикрывал командира. Он появился из дыма внезапно, как призрак — серая тень среди серой мглы. Первый немец даже не успел вскрикнуть — клыки сомкнулись на горле, разрывая артерии. Тело обмякло, рухнуло в талый снег на обочине, а пес уже кинулся ко второму, который пытался наставить на него карабин.

Пес прыгнул, уходя с линии огня. Пуля просвистела над головой. Но немец упустил шанс попасть в овчарку. Передернуть затвор для нового выстрела он уже не успел. Афганец вцепился ему в руку, сжимающую оружие, — острые зубы мгновенно прокусили кожу и мышцы, добрались до кости. Немец заорал, выпустил карабин, попытался ударить пса ногой, но Афганец уже отскочил, чтобы атаковать шею, потом прыгнул. Когда и со вторым немцем было покончено, Афганец почуял других врагов. Четвероногих.

Хромоногий Торн стремительно несся прямо на него. Он сразу кинулся к горлу, но Афганец был быстрее. И он не хромал. Ловко извернувшись, он ушел в сторону, а потом, когда челюсти Торна щелкнули рядом, даже не зацепив, он сам набросился стремительно сбоку, впившись в горло противника и быстро одолев его в честной схватке.

Но тут из дымной мглы вынырнула вторая вражеская собака. Черная, огромная, с красными подпалинами вокруг глаз, похожими на ожоги. Хельд кинулся в драку. Афганец успел развернуться, принял удар на грудь, но был сбит с ног, потому что вражеский пес оказался массивнее. Развивая успех, Хельд сразу прыгнул вперед, и его челюсти сомкнулись на холке Афганца, разрывая шкуру, впиваясь в мышцы. Боль была острой, как удар ножа, но пес-попаданец даже не взвизгнул. Он рванулся всем телом, вырвался и цапнул врага за лапу, хрустнув его костью. Хельд рыкнул, отскочил и развернулся, захромав на правую заднюю ногу. В его глазах горела лютая ярость.

Глава 11

Хельд хромал, но не сдавался. Черный пес был выращен и обучен для убийств, и боль лишь разжигала в нем ярость. Он припал на передние лапы, оскалился. Из его пасти капала слюна, смешанная с кровью Афганца. Глаза свирепого пса горели красным в отсветах пламени горящих машин колонны.

Собаки сражались насмерть. Два пса кружили друг вокруг друга, рыча, оскалив клыки. Хельд, несмотря на поврежденную лапу, был все еще опасен. Он кидался яростно, пытаясь добраться до противника, но Афганец уклонялся, сам переходя в атаку. Он укусил