Русская Америка. Голливуд. Том 2 - Михаил Дорохов

это было замечательно, Иван. Я и представить не могла, как это — стоять перед камерой и знать, что тебя увидят тысячи. Миллионы! Я всю жизнь хотела этого. С тех пор как впервые увидела кино в Филадельфии. Я всегда хотела быть там — на экране. А теперь меня могут даже услышать!

— И ради этого ты готова рискнуть всем? — я сделал глоток виски, — Даже своей жизнью?

— А ты сам? — она посмотрела мне прямо в глаза, — Когда повёз через всю страну чемодан с деньгами. Когда пришёл один в логово Снупса в Сан-Франциско. Ты же тоже хочешь чего-то. Или ты просто родился таким — без страха?

Я не ответил. Внутри меня закипала глухая злость. Не на Мэгги — на себя. Потому что она была права на все сто. Мы оба с ней были игроками, которые ставили на кон всё. Разница лишь в том, что моя игра была продуманнее. Или мне так казалось. М-да, как говорится: встретились два рисковых одиночества…

— Я не хочу уезжать, Иван, — сказала твёрдо воровка, — Я долго добивалась такой жизни. И раз уж это всё вдруг свалилось на меня, то я не собираюсь бежать и прятаться из-за того, что кто-то может узнать моё прошлое. Прошлое осталось в прошлом.

— Прошлое всегда догоняет, — возразил я, чувствуя, как мой голос становятся тяжелее, — И особенно когда ты начинаешь светиться на экранах. Тебя же разберут по косточкам репортёры жёлтых газет. Начнут копаться в грязном белье.

— Тогда я встречу это прошлое лицом к лицу, — она подняла стакан, — В любом случае оно хорошо спрятано. И единственный момент, о котором сто́ит переживать — знаешь и ты. Это моя работа на Снупса. Так что если мы будем молчать, то я, пожалуй, рискну…

Я покачал головой, но спорить не стал. Бесполезно. Мэгги была из тех, кто не слышит — или не хочет слышать. Её глаза горели тем же огнём, который я видел у себя в зеркале даже до того, как пережил перестрелку на ферме. Такой взгляд у тех, кто без риска и адреналина жить уже не может. Я не мог в «прошлой» жизни. И в этой не могу тоже. Если бы было по-другому, то я просто схоронил бы те сто двадцать тысяч долларов после ограбления, постепенно выплатил долги банку и медленно развивал ранчо. Нанял рабочих, технику, и влачил бы обычное размеренное существование. Лошади, хорошая машина, выезды в город, чтобы познакомиться с симпатичными девицами. Приятная, сытая… и неинтересная для меня жизнь.

— Кто такой Фред? — спросил я, меняя тему.

Мэгги сделала ещё глоток и задумалась.

— Он из Тампы, из Флориды, — ответила она, — Бизнесмен. У него какие-то дела с поставками. Я не знаю точно — он об этом не любит распространяться. Но я видела, как с ним разговаривают люди. Тем более, при нём бывает охрана. Так что Фред непростой бизнесмен, если ты об этом.

— Я это уже понял, — кивнул я, — И видел таких. Он опасен, Мэгги.

— Все мужчины опасны, — О’Шей усмехнулась, — Одни опасны пистолетами и кулаками. Другие — словами и обещаниями. Фред, по крайней мере, честен в своей «опасности». Более того, он готов вложиться в мою карьеру.

— Ты уверена, что можешь всё контролировать?

Воровка откинулась в кресле, и халат распахнулся чуть шире. Я отвёл взгляд — медленнее, чем следовало бы в приличном обществе.

— Я умею читать мужчин, Иван, — сказала она без тени хвастовства, — Это единственное, чему я научилась по-настоящему хорошо. Фред — сильный, но предсказуемый. Ему нравится власть, нравится, когда его боятся, нравится, когда красивая женщина рядом. Я даю ему это. А он даёт мне… возможность дышать.

— И хочет «вложиться в твою карьеру», — добавил я, намекая на растущую зависимость девушки от своего ухажёра.

— И это тоже, — она не стала отрицать, — Он готов даже частично проспонсировать наш с тобой мюзикл. Луис Майер, кстати, уже согласился.

Я даже приподнялся в кресле. Это она про главу «Метро Голдвин Майер», что ли?

— Что? В смысле «наш с тобой» мюзикл? Ты говорила с Майером?

— После премьеры, — Мэгги смотрела на меня с лёгким торжеством, которое, впрочем, не было злорадным, — Он подошёл сам. Сказал, что у меня есть «экранная магия». Мы с ним и Фредом разговорились. Луис проговорил, что если я хочу сниматься дальше — то он поможет. На определённых условиях, конечно, — авантюристка махнула рукой, — Контракт, процент, короче всё как у взрослых. Но главное — он сказал, что мюзикл, который мы с тобой делаем, может стать моим трамплином. «История Золушки», — она передразнила чей-то пафосный тон, — «Бедная девушка из провинции становится звездой звукового кино». Это продаётся, Иван, и Майер это понимает. Даже я это понимаю. А Фред Биглоу не смог отказать, когда увидел мои глаза…

И она состроила жалобные глазки оленёнка из мультика.

— Ну чего? — удивилась красавица, — Я говорю правду. Мистер Майер предложил это сам. Я пока не настолько известна, чтобы подходить к нему сама и напрашиваться на роли.

Я непроизвольно сжал кулак. М-да, Луис Майер не дурак, в принципе, если бы он был таковым, то и громадную кинокомпанию бы не построил. Хитрец сразу просчитал свою выгоду, ведь Мэгги новое лицо и обладает красивым голосом вкупе с прекрасной внешностью. А то, что она ещё пока неопытна в подковёрных делах Голливуда — только на руку, ведь такой актрисой можно управлять. У неё пока нет никакого агента и серьёзных связей в кино. Только Фред с его сомнительными деньгами.

«Метро Голдвин» всегда умели продавать шоу. Они запихнут в мюзикл известную звезду — и это будет отличный пиар. Они закинут туда Мэгги, раздув из этого уже описанную ею историю про Золушку, и это тоже будет пиар. Дескать, компания держит марку за счёт мастодонтов экрана, но при этом привлекает новичков. Чего греха таить, я и сам собирался выдерживать эту линию, особенно после пересъёмки рекламных роликов с новыми актёрами. Газеты это съели с больши́м аппетитом, а Майер, похоже, сделал нужные выводы.

— Ты понимаешь, что вписываешься в игру, где ставки — не просто роли и гонорары? — спросил я, стараясь говорить спокойно, — Майер — настоящая акула. Он съест тебя и выплюнет косточки,