Русская Америка. Голливуд. Том 2 - Михаил Дорохов

— Может, он просто удачно сыграл на бирже? — предположил Кейс, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— На бирже? — поверенный усмехнулся, — Фермер, который год назад не знал, чем кормить скот, вдруг начинает играть на бирже и срывает джекпот? Уж простите, мистер Кейс, но это ещё более бредово, чем любые другие версии.

Теодор взял чашку, но пить не стал — просто держал в руках, словно ища в ней опору.

— Допустим, вы правы, мистер Локхарт, — сказал он наконец, — Допустим, у мистера Бережного есть тёмное прошлое или сомнительные покровители. Что с того? Он выполнил условия договора и деньги уже на моём счету. Чек Бережного был более чем реален, и его без проблем обслужили в банке. Так что «Мувитон» принадлежит ему, и мы не можем просто так расторгнуть сделку без оснований. Тем более, в технологии использовались наработки Ли де Фореста, который, кстати, не в восторге от вашего босса. Если бы он был здесь, уверен, вы бы много чего интересного услышали об Эдисоне. А без его голоса мы не сможем принять решение. И повторюсь, оснований подавать на расторжение я не вижу.

— А если основания появятся? — спросил Локхарт тихо, — Если вскроется, что Бережной замешан в уголовных делах или его активы будут арестованы, а сама компания «Будущее» будет признана подставной?

Спонейбл отставил пустую чашку, посмотрел на Кейса, потом на Роберта и спросил:

— Чего вы хотите от нас, мистер Локхарт? Говорите прямо. Перестаньте уже ходить вокруг да около.

Гость выдержал паузу, обводя взглядом гостиную.

— Я хочу, чтобы вы оспорили сделку, — сказал он, глядя прямо на Теодора, — Расторгли лицензионное соглашение с Бережным на основании того, что он ввёл вас в заблуждение относительно своего финансового положения и источников капитала. И продали «Мувитон» нам. Мистер Эдисон готов заплатить в два раза больше: сто тысяч долларов. Плюс доля от использования технологии. На пять процентов больше, чем ставка Бережного.

В гостиной повисла тишина. Слышно было, как потрескивают угли в камине и как где-то на втором этаже тихо играет граммофон — старый, щемящий душу вальс.

Теодор Кейс медленно поднялся и подошёл к окну. За стеклом всё так же висел туман, скрывая озеро и дальний берег.

— Сто тысяч, — повторил он задумчиво, — И больший процент. Щедро.

— Мистер Эдисон умеет ценить талантливых партнёров, — вкрадчиво добавил Локхарт.

— А ещё он умеет ссорить компаньонов, — неожиданно резко бросил Спонейбл, — И хоронить технологии, которые не вписываются в его махинации. Выкупить патент и положить на полку — это классический приём Томаса. А потом выпустить что-то своё, через пару лет, когда чужие разработки уже устареют морально.

Локхарт открыл было рот, но Эрл не дал ему сказать:

— Мы оба — и Теодор, и я — знаем эту историю. Выкупить «Фонофильм» Ли де Фореста, если бы он согласился продать? Положить под сукно. А потом встречайте: якобы обновлённый «Кинетофон», чисто эдисоновский. Нет уж. Спасибо.

— Мистер Эдисон изменил свои взгляды, — сказал поверенный, стараясь говорить спокойно, — Он признаёт, что звуковое кино — это будущее. И он хочет быть его частью.

— «Признаёт»? — Кейс резко обернулся от окна, — После того как почти десяток лет говорил, что звук убивает магию кино? После того как похоронил массу разработок конкурентов судебными исками и сомнительными сделками? И вдруг — прозрение?

Локхарт почувствовал, что теряет инициативу. Он взял чашку, сделал глоток уже остывшего кофе и собрался с мыслями.

— Мистер Кейс, я понимаю ваши сомнения. Правда, понимаю. У мистера Эдисона непростая репутация. Однако, уверен, вы не будете спорить с тем, что он — олицетворение прогресса Америки. И давайте посмотрим на ситуацию трезво. Бережной — это чёрная кошка в тёмной комнате. Никто не знает, откуда он взялся и куда движется. Одно ясно — он движется слишком быстро. А быстрота в бизнесе — это либо гениальность, либо авантюра.

— Или и то, и другое, — заметил Теодор.

— Или и то, и другое, — согласился Роберт, сделав вид, что не заметил иронии, — А вы что, так уверены в том, будто вчерашний фермер вдруг стал гением? Как вы себе это представляете? Вы уж простите меня за прямоту, но как же выглядело это «озарение»? Шёл-шёл по своему ранчо, получил копытом по голове и стал мессией от кино? Позвольте спросить вас, джентльмены: вы готовы поставить свою репутацию на карту, связавшись с человеком, чьё прошлое совершенно неизвестно? Потому что когда правда выйдет наружу — а она выйдет, потому что я сделаю всё, чтобы так и случилось — тогда все, кто имел дело с кинокомпанией «Будущее», окажутся в зоне риска.

— Это угроза? — подал голос Спонейбл, и его очки блеснули в свете камина.

— Это предупреждение, — поправил Локхарт, — Я не враг ни вам, джентльмены, ни даже мистеру Бережному. Я всего лишь представляю интересы человека, который хочет, чтобы технологии служили прогрессу, а не личному обогащению неизвестных авантюристов.

Теодор Кейс вернулся в кресло. Он устроился поудобнее и задумчиво произнёс:

— Вы сказали, что у вас есть отчёты частных детективов. Что же такого они выяснили о Бережном?

Локхарт тут же ухватился за нотки сомнения в голосе собеседника:

— Ну что ж, рассказываю, — начал он, — Бережной не был судим, не привлекался к уголовной ответственности, имел долги в банке «Джи Пи Морган» и влачил весьма скромное существование. Затем он неожиданно оказался в Довере, штат Делавэр и разместил стартовый капитал на сумму сто девятнадцать тысяч долларов на нескольких счетах, основав фирму «Будущее» в виде объединения из нескольких предприятий. Уверен, чек, который он выписал вам за «Мувитон» — принадлежит одной из таких фирм. Я, кстати, узнал — когда была совершена покупка. О, не спрашивайте откуда, я всё равно не раскрою свои источники! — поднял руку Роберт, останавливая возмутившегося было Спонейбла, — Но ваша сделка произошла сразу через пару дней после того, как была создана фирма Бережного. Неделя! Неделя на то, чтобы создать фирму на фантастическую для фермера сумму и купить две прорывные технологии…

Кейс нахмурился.

— Вы намекаете, что Бережной добыл средства преступным путём?

— Я не намекаю, — покачал головой Локхарт, — Я перебираю абсолютно все версии. Но самая очевидная для меня — деньги, потраченные на «Витафон» и «Мувитон», имеют