2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков

Клавиатура сухо защелкала под ее тонкими пальцами. Ольга начала печатать свой ответ, открывая Илье еще одну часть своей души, не боясь показаться уязвимой перед этим невозможным «локальным процессом».

Глава 10. Бесполезные логи

Алексей проснулся с тошнотворным привкусом вчерашнего растворимого кофе во рту и тупой болью в висках. Утро выдалось душным и влажным, но он по давней привычке натянул любимый растянутый свитер с оленями. Колючая шерсть неприятно царапала шею и хотя бы этим возвращала к реальности: есть ткань, есть кожа, есть телефонная линия, которую можно проверить.

Они с Денисом медленно шли по длинным коридорам районной АТС. Линолеум, местами протертый до бетонного основания, скрипел под подошвами; стены были наполовину выкрашены облупившейся зеленой масляной краской. В нос ударила смесь канцелярской пыли, нагретой изоляции, парафина и слабого запаха озона. Длинные люминесцентные лампы под потолком мерцали, делая лица парней серыми и усталыми.

Денис шел чуть позади и то и дело тер глаза. Ночь без сна сделала его злым и рассеянным, но не лишила привычки считать: в пальцах он крутил блокнот с выписанными минутами появления писем и уже в третий раз сверял их с часами Алексеевой машины.

Алексей упрямо молчал. Он до хруста сжимал пластиковые ручки плотного полиэтиленового пакета с цветастым, кричащим логотипом какого-то западного бренда. Внутри пакета при каждом шаге глухо, многозначительно позвякивало тяжелое стекло.

Они остановились перед массивной дермантиновой дверью, обитой по краям потускневшими гвоздями с широкими шляпками. К двери была прикручена кривоватая, выцветшая пластиковая табличка с выгравированной надписью «Старший инженер смены». Алексей остановился, прикрыл глаза на секунду и сделал глубокий вдох, пытаясь унять предательскую мелкую дрожь в руках. Он коротко, но настойчиво постучал костяшками пальцев. Не дожидаясь приглашающего ответа, он нажал на тугую металлическую ручку и шагнул в тесный кабинет.

За массивным двухтумбовым столом, заваленным пожелтевшими журналами учета, пыльными папками и катушками припоя, сидела Зинаида Михайловна. Услышав скрип двери, она с явным неудовольствием оторвалась от колонок цифр, сдвинула очки на кончик носа и вопросительно посмотрела на вошедших.

Алексей, по-прежнему не произнося ни слова, подошел вплотную к столу и предельно бережно, стараясь не шуметь, поставил свой пакет на единственный свободный край столешницы. Затем он медленно, почти ритуально, словно совершая подношение древнему божеству связи, извлек оттуда большую плоскую коробку шоколадных конфет «Ассорти» и пузатую, солидную бутылку хорошего, выдержанного армянского коньяка. Стекло мягко, с приятным баритоном звякнуло о полированное дерево столешницы.

Зинаида молча посмотрела на подношение, потом на Алексея. Никаких лишних слов не требовалось. Женщина понимающе кивнула, смахнула коробку и бутылку в глубокий нижний ящик и задвинула его коленом.

— Говори, Леша, — ее голос был низким, основательно прокуренным и слегка сиплым. — Что у вас там опять стряслось на этот раз? Малолетние вандалы кабель в распределительном колодце срезали? Или экскаваторщик магистраль порвал?

Алексей тяжело оперся дрожащими руками о край ее стола, склонив голову. Ему было физически тяжело формулировать свою техническую проблему так, чтобы она не звучала как горячечный бред сумасшедшего, перечитавшего дешевой фантастики.

— Зинаида Михайловна, мне нужна выписка. Срочно. Отметки по моей абонентской линии, — Алексей говорил тихо, с расстановкой. — Входящие вызовы за ночь. Не стоимость, не номера для любопытства. Мне нужно понять: была ли посылка вызова, снятие трубки, занятость линии или попытка соединения с модемом.

Женщина недовольно нахмурилась, машинально поправляя железобетонную конструкцию своей прически.

— Леш, ну ты же прекрасно знаешь строгий регламент. Я не могу просто так светить чужие телефонные номера, это подсудное дело, если кто узнает. И потом, у тебя же там этот твой Фидонет бесконечный. У тебя телефонная линия вечно занята, часами гудки идут, там сам черт ногу сломит в этих логах. Распечатка будет длиной с километр.

Алексей подался всем телом вперед, его голос сорвался на отчаянный, глухой хрип.

— Мне не нужны все соединения. Только несколько узких окон. Ночь, с двух до половины пятого. Пожалуйста. Если там был звонок — я пойму, где искать. Если звонка не было, у меня очень плохие новости.

Денис, до этого момента молчавший у двери, достал из внутреннего кармана потрепанный блокнот в клеточку, перехваченный канцелярской резинкой. Он раскрыл страницу с выписанными временами и подошел к столу.

— Вот окна, — сказал Денис, показывая страницу. — Время ноды я сверил с контрольными часами. Погрешность пусть будет минута-две. Нам нужно сопоставить эти интервалы с отметками станции.

Зинаида посмотрела на трясущегося мелкой дрожью Дениса, затем снова перевела тяжелый взгляд на Алексея. Она видела этих компьютерных ребят часто, они всегда были странными, говорили на непонятном птичьем языке аббревиатур, но такими напуганными, потерянными и загнанными в угол она не видела их никогда. Тяжело вздохнув, она грузно, с оханьем поднялась со скрипучего стула, одернула строгую юбку и сняла с вбитого в стену гвоздя огромную, угрожающе звенящую связку ключей.

— Ладно. Черти полосатые. Пошли в машинный зал. Но только на пять минут, пока главного начальника смены нет на этаже. И если кто спросит, вас здесь никогда не было, а коньяк мне муж подарил.

Она решительно вышла из кабинета, громко звеня металлом ключей, и повела их дальше по тускло освещенному коридору, к массивным, выкрашенным серой краской гермодверям, за которыми скрывалось пульсирующее механическое сердце районной телефонной станции.

* * *

Когда Зинаида с натугой провернула длинный стержень ключа в скважине и с видимым усилием распахнула тяжелую, звукоизолированную дверь, на Алексея и Дениса мгновенно обрушилась плотная, непроницаемая звуковая стена.

Главный машинный зал АТС тянулся далеко вглубь здания. Ряд за рядом стояли высокие стальные стойки, упирающиеся под бетонный потолок, и весь зал жил непрерывным оглушительным грохотом.

Это было механическое биение тысяч шаговых искателей и реле, которые проворачивались, щелкали, замыкали медные контакты и соединяли голоса невидимых абонентов по району. Звук не имел ничего общего с шорохом компьютерных кулеров. *Щелк-клац-щелк, щелк-клац-щелк*. В таком шуме приходилось говорить почти криком. Воздух был сухим, пах перегретым металлом и пылью.

Зинаида, не обращая внимания на шум, провела их к учетному столу кросса в углу зала. На столе лежали толстые журналы, пачка бланков и контрольная лента с отметками по абонентским линиям. Женщина достала нужную папку, нашла номер Алексея по кроссировке и стала сверять ночные интервалы с бумажными отметками станции — теми самыми местами, где должны были отразиться посылка вызова, снятие трубки и занятие линии.

Спустя минуту