2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков

томительного ожидания Зинаида оторвала узкую полосу контрольной ленты, подложила под нее чистый лист и начала выписывать нужные строки от руки. Карандаш стучал по столу почти так же резко, как реле за спиной.

Алексей и Денис склонились над листом, вглядываясь в цифры и короткие пометки. Грохот шаговых искателей вокруг мешал думать, но одновременно делал проверку почти физической: если звонок был, эта машина должна была его заметить.

— Диктуй первое окно! — прокричал Алексей, прижимая ладонь к виску, чтобы сосредоточиться на цифрах.

— Три четырнадцать, плюс-минус две минуты, — ответил Денис, сверяясь с блокнотом. — Тогда в базе ноды появилось первое длинное письмо от Ильи.

Алексей впился взглядом в шершавую бумагу. Указательный палец скользнул к нужному ночному окну. «Три двенадцать... Три тринадцать... Три четырнадцать... Три пятнадцать...»

В соседних строках лента честно отмечала обычную жизнь станции: короткий местный вызов раньше, занятую линию позже, обрыв после неудачного набора. А в промежутке, где письмо уже лежало в базе, не было ни RING, ни CONNECT, ни даже следа занятия пары.

Напротив нужного интервала не было ничего. Никаких входящих соединений. Никаких отметок занятия линии. Ни посылки вызова, ни снятия трубки, ни сбоя на кроссе. Бумага утверждала, что в этот момент телефон Алексея молчал.

Зинаида недовольно щурилась сквозь толстые стекла очков. Она вернулась к журналу, сверила номер пары, потом еще раз пробежала карандашом по контрольной ленте.

— Пусто! — прокричала она, перекрывая механический треск стоек. — Твой номер в эту минуту молчал. Ни посылки вызова, ни снятия трубки, ни занятия линии, даже попытки дозвона не зафиксировано!

Денис по-звериному оскалился. Его лицо мгновенно пошло красными, неровными пятнами от зашкаливающего нервного напряжения и паники.

Денис дерганым движением перелистнул страницу блокнота.

— Аппаратный сбой! Отметка не пропечаталась! — надрываясь, проорал он сквозь грохот машинного зала. — Давай следующее окно. Три сорок восемь. В это время свалился гигантский ночной трактат Арантира. Тяжелый пакет, такой объем информации физически не мог проскочить без долгого соединения!

Зинаида перелистывала журнал и прикладывала к ленте линейку, чтобы не сбиться в соседний интервал. Алексей, не выдержав напряжения в ногах, опустился на корточки прямо на грязный линолеум машинного зала. Он перебирал листы, выхватывая глазами нужные сочетания времени и номера.

Три часа сорок восемь минут. Пусто. Ничего.

Четыре часа пятнадцать минут. Пусто. Снова абсолютное ничего.

Зинаида, уже с тревогой поглядывая на бледных парней, проверила оставшиеся окна из блокнота Дениса одно за другим. Результат каждый раз был одинаковым.

Бесполезные логи.

Это странное словосочетание забилось в мозгу Алексея в такт ударам шаговых искателей. В домашней базе на его жестком диске лежали тяжелые текстовые пакеты, полные высокопарных эльфийских речей и странных рассуждений про «храмы-киоски». А здесь, на уровне медных проводов, реле и бумажных отметок, не было следа. Письма появились без звонка.

Денис замолчал на полуслове. Он аккуратно закрыл блокнот, потом снова открыл его на той же странице, будто ошибка могла прятаться между клетками бумаги. Ошибки не было. Старый пойнт и железячник в нем еще пытался найти нормальное объяснение — сбитые часы, чужой номер, плохую отметку на кроссе, — но каждый вариант рассыпался еще до того, как он успевал произнести его вслух.

Алексей очень медленно поднялся с колен, опираясь влажными ладонями о край стола. Лицо у него стало серым. Он сделал несколько коротких вдохов, не сразу попадая в ритм, и крепче сжал листы, словно бумага могла удержать остатки порядка.

Сисоп дрожащими, непослушными пальцами потянулся к лицу и медленно, словно во сне, снял свои тяжелые очки. Мир вокруг мгновенно расплылся в мутное, грохочущее серо-зеленое пятно. Алексей с силой, до появления цветных кругов, потер переносицу пальцами. Закрыл глаза.

Под ритмичные удары реле Алексей впервые позволил себе сформулировать вывод без спасительных оговорок. Сеть не могла существовать без медных проводов. Данные не могли появляться в базе сами. И все же листы в его руке показывали: в нужные минуты телефон молчал, а письма в базе были. Значит, контроль заканчивался не там, где он привык проводить границу.

* * *

Выбежав, почти вывалившись на высокое бетонное крыльцо серого здания АТС, Алексей и Денис оказались под прямыми, слепящими лучами утреннего солнца. Резкий контраст между мрачным, лязгающим механическим чревом телефонной станции и безмятежным, теплым, щебечущим летним днем был физически невыносим. Город жил своей обычной жизнью: вдали громыхал трамвай, кто-то смеялся, пахло нагретым асфальтом и тополиным пухом.

Денис достал из кармана помятую пачку дешевых сигарет, вытащил одну и долго не мог ровно поднести огонь. Прикурив, он сделал короткую затяжку, посмотрел на крыльцо под ногами и тихо выругался уже без злости.

— Это не линия, Леха, — сказал Денис. Голос у него был хриплый, но ровный. — По кроссу пусто. По станции пусто. Значит, либо у тебя на машине что-то пишет прямо в базу, минуя почтовый тракт, либо мы не понимаем, какой тракт проверять. АТС так не умеет.

Алексей стоял неподвижно, тяжело прислонившись спиной к шершавой, уже успевшей нагреться на солнце кирпичной стене. Он смотрел прямо перед собой, в абсолютную пустоту, не замечая прохожих. Бумажные распечатки с АТС были плотно, до состояния монолита, скручены в трубку в его побелевшем кулаке.

— Только не начинай про закладку в материнке, — тихо и очень устало сказал Алексей. — Сам себя услышишь — засмеешься. Автор аппаратной закладки не стал бы писать Ольге по ночам возвышенные стихи про коммерческие ларьки на Петроградке. И троян не рассуждает о философской роли модератора в сказке про Колобка.

— Тогда что это? — Денис посмотрел на сигарету, будто только сейчас вспомнил, что держит ее в руке. — Как этот Илья попадает в базу, если его нет в проводах?

Алексей медленно оттолкнулся от кирпичной стены и привычным жестом поправил съехавшие на нос очки. Паника отступила, оставив вместо себя усталую злость и желание разобрать невозможное по винтикам.

— Я не знаю. Мы с тобой оба ни черта не знаем. Наши с тобой хваленые компетенции, наши батники и наши умные книжки закончились там, пять минут назад, в этом машинном зале. Нам требуется помощь. Помощь специалиста совершенно иного, фундаментального уровня. Человека, который понимает саму физическую суть железа так, как мы с тобой никогда в жизни не поймем.

Спустя почти час изматывающей, тряской поездки на дребезжащем, душном трамвае, где пахло потом и нагретой краской, они стояли перед обшарпанной, продавленной дермантиновой дверью на последнем этаже блочной пятиэтажки в