Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

Если здраво рассуждать, из серьёзных игроков в Приморье, остались мы и Клан Медведевых. Само собой — ещё армия. Остальные — мелочь.

Во Владике серьёзных отрядов нет, так как там всё побережье окучивает армия, а у хабаровчан своих проблем в достатке. Они лишь спасибо скажут, если мы на себя возьмём регион от Уссурийска и в их сторону. У них направление на Биробиджан прямо-таки «пульсирует», порой прерывая стабильную работу железной дороги.

Вроде, вполне понятные расклады сил. Но я всё ещё раз перепроверил и лишь потом отдал материалы Хуго на анализ. Он педант. Всё, как нужно юристам пропишет.

Перебдеть не страшно. Куда хуже будет разгребать потом итоги неучтённой ошибки.

Так-то я не сторонник решать все вопросы силовыми методами. Иногда лучше подумать и с юристами посоветоваться. А быковать и превозмогать потом — не, точно не мой формат. Он для тех, кому лень или нечем думать.

* * *

На обход тех, кто получил недавно Печати, я пригласил обеих блонд. Если что, они обе Целительницы, но и с акцентом на боёвку. Обе почти сразу себе второй аспект открыли, а потом и вовсе Воду и Воздух освоили, пусть и так себе.

Нет-нет-нет, это произошло вовсе не оттого, что они со мной спят… Хотя, кто его знает. Не буду так категоричен. Остальные догадки у меня как-то не взлетели. Короче, обе блонды нынче Боевые Целительницы, как бы ни смешно или странно это не звучало.

Этакие универсалы, которые многое что могут. Занятно, да? Вот и я удивляюсь, стараясь не обращать внимания на некоторые хихиканья со стороны. Но, «не обращать внимания», и не одарять проклятием икоты на час — полтора — это же разное, не так ли?

Зависимость между икотой и насмешками над сёстрами народ уверенно установил уже с третьего раза… Памятуя о том, что у меня в рукаве припасены и более действенные методы воспитания, никто над моими соседками по кровати больше не шутил. Ибо, чревато и наказуемо.

А так-то — да. Юмор я понимаю. Так и я же шучу, но в меру. Был бы американцем, привил бы насмешникам безудержный метеоризм на пару часов. Для пиндосов такое смешно.

Поразмышлять над разницей менталитетов мне не дали. Зазвонил телефон. Волков.

— Тут со мной Гильдия связалась. В пятидесяти километрах на север от города здоровенная Тварь замечена, — зачастил он.

— Сразу скажи, что не так? — уловил я несвойственную панику в его голосе.

— Она идёт со стороны Хулиня, вдоль озера Ханка, на Спасск-Дальний! Очень большая!

— И?

— Обычно китайцы с ними сами справлялись. А раз на этот раз не справились, то значит или Хулиня нет, или они на нас её натравили.

— Объявляй режим ЧП, и вызови экипажи на новые БТР.

— Так, они же…

— Режим ЧП позволяет использовать любое доступное оружие, но ядрён — батон нам пока никто не дал, так что обойдёмся тем, что есть, — не совсем хорошо ухмыльнулся я, найдя повод для испытания новеньких БТРов.

Тварь мы нашли в сорока километрах от Спасска, уже на подступах к рисовым чекам. Огромная, метров пятнадцать в длину, с панцирем, который даже с расстояния казался монолитным. Никифор, выглянувший из башни, присвистнул.

— Это далеко не Медведь, — сказал он, вспоминая похожий трофей. — Это вообще не млекопитающее. Она похожа на вытянутую гигантскую черепаху, но без головы. Или голова там, где я не вижу.

Тварь ползла медленно, сминая кусты и молодые деревья. След за ней оставался глубокий — будто могучий каток или грейдер там прошёлся.

— «Крупный калибр её не берёт», — доложил Хук после третьей очереди с верхней турели. — «Пробовал по панцирю — рикошет. По конечностям — тоже не пробивает. Оба выстрела из РПГ отрикошетили. МОНки также вреда не нанесли».

— Тогда работаем по плану «Клещи», — сказал я. — Только без Купола. Он её всю в движении не накроет.

Сергей вылез на броню, поднялся на цыпочки, вглядываясь.

— Ты хочешь её перевернуть? Она же как скала.

— Сдвинуть, — кивнул я. — У неё есть слабое место. Хук уже подсказал — под панцирем, в районе задних брюшных щитков. Туда нам и надо добраться.

— Как? Она не перевернётся.

— А мы её уроним на одну сторону. Порталом и магией Земли.

Я подошёл к замершей Твари на сотню метров, прикинул расстояние. Тварь остановилась, будто почувствовала неладное. Из-под панциря высунулась голова, покрытая наростами — без видимых глаз, с широкой пастью и ноздрями, прикрытыми роговыми пластинами.

— Ну и красавица, — сказала Мария Ветрова из своего БТРа по связи. — Мне уже нехорошо.

— Держите щиты, — скомандовал я. — Сейчас начнём.

По команде ударили все разом. Пока акустикой и заморозкой. Чтобы остановить надолго и сковать.

Первый Портал я открыл прямо перед её правыми конечностями — узкий, в полметра, на высоте пары ладоней. Тварь шагнула вперёд и словно провалилась. Из второго Портала, который я раскрыл над ней чуть спереди, вывалились её же правые лапы. Она зацепилась брюхом за собственные конечности, завалилась на бок, но не до конца.

— Маловато, — азартно крикнул мне Никифор. — Надо бы ей ещё добавить!

Следующий Портал я запустил уже заметно шире — прямо под брюхо, с таким расчётом, чтобы она просела и перекатилась. Никифор уже мне вовсю помогал, организуя глубокую канаву, почти овраг, прямо под отрезанными конечностями. Тварь быстро заскребла когтями по земле, пытаясь удержаться. Запахло палёной костью — это её собственное тело уже ломалось о портальный край, теряя осколки панциря.

— «Сейчас! Переворачиваем!» — скомандовал Хук.

В третий раз я сложил Пространство иначе. Два портала прямо, под брюхом и один сбоку. Никифор ударил снизу Каменными Шипами. Тварь дёрнулась, взметнула лапами — и опрокинулась. Панцирь глухо ударился о землю, взметнув из оврага облако пыли и сухой травы. Брюхо открылось.

— Огонь! — крикнул я, чисто для того, чтобы все поучаствовали.

Все турели ударили, каждая в нужную точку — в щели щитков, которые Хук обозначил на голограмме, как зоны поражения. Пулемёты сдирали чешую и мелкие пластины, как наждак, добираясь до тёмной, пульсирующей плоти. Тварь взвизгнула — тонко, неестественно для её размера — и забилась, но зафиксированная магией Земли от Никифора и заморозкой от Сергея не смогла перевернуться обратно, лишившись лап по правой стороне.

— «Есть пробитие!»,