Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

На небоскребе Уан-Таймс-Сквер бегала строчка быстрых новостей, не особо мне интересных, и пока я шел, между заголовками промелькнуло время: «В Нью-Йорке — 8 AM», то есть восемь утра.

Спустя примерно минут двадцать я добрел до «Доллара», который тоже, конечно, был уже закрыт. Я зашел со знакомого черного хода и столкнулся со старухой-уборщицей. Она замахнулась на меня шваброй, крича по-испански. Из кухни вышел еще один уборщик, мускулистый, но невысокий мужчина с наглым взглядом, напоминающий героя Аль Пачино из «Лица со шрамом». Он крикнул что-то, экспрессивно взмахнув рукой.

— Relájate, abuela, — вырвалось из моего рта. Что я сейчас сказал? Мозг словно переключился в новый режим. Как в тот раз, когда я перешел с русского на английский.

— ¿Me captas? «О, говоришь по-испански?» — спросила бабуля.

— «Получается, говорю», — удивленно ответил я… снова по-испански. Атмосфера резко стало непринужденной, и посудомойщик вернулся на кухню.

— «Ты похож на грабителя. Не думай, что я дам ограбить своего начальника лишь потому, что ты один из нас», — уборщица поставила швабру в угол.

— «Я ищу друга. Не знаю, он, наверное, был этой ночью здесь».

— «Бармен еще здесь, спроси у него».

Я кивнул, прошел в основной зал. За стойкой прибирался мужчина, заканчивая последние приготовления перед уходом домой — протирал огромное зеркало под полками с алкоголем. Этого человека я прежде не встречал.

— Ты кто такой? — спросил он, даже не повернувшись ко мне — увидел меня в отражении.

— Не бери в голову. Я ищу мормона — белая рубашка, белые волосы, черный галстук, бейджик с именем Кристофер. Приходил сегодня?

— Приходил. Выпил немного и ушел.

— Когда ушел? Какие-то проблемы были?

— Не было. Спокойно выпил пару бутылок пива и ушел, не знаю куда.

Вернувшись на улицу, я сел на лестницу и закрыл глаза. Немного клонило в сон. Что ж, теперь я знаю, что еще несколько часов назад Крис был в порядке, и это немного меня успокоило.

А еще я знаю испанский. Видимо, проснулась какая-то часть мозга Джошуа, которая за это отвечала или типа того. Кристофер упоминал, что мормоны перед миссией изучают второй язык — и видимо, это был он.

А это значит, что Джошуа совершенно точно не учил русский язык, и теория Криса, объясняющая это знание, оказалась несостоятельной.

На метро я доехал до Чайнатауна. Спустился в привычный уже подвал, снял обувь и футболку. Вскоре началась тренировка все с теми же мастерами. Ничему новому сегодня они не учили — меня заставили продемонстрировать выученные ранее движения и навыки, проверяли дыхание, расположение ног, скорость и четкость движений. Я словно попал на экзамен, не хватало только, чтобы в конце мне выдали желтый пояс по каратэ — следующий после белого. Гоняли беспощадно.

— Как ты собираешься побеждать? Ты двигаешься, как ленивый мул! Даже скорее как переполненная газом корова, готовая взорваться, — кричал на меня мастер с занесенной кверху палкой. Он меня ей не бил, но я был готов и к такому повороту событий. — Плохо, плохо.

— Ну спасибо, блин.

Я вымотался сильнее, чем за все тренировки до этого вместе взятые. Из меня вылилось целое ведро пота. По пути на работу я купил бутылку воды и пил ее всю дорогу, мучаясь от жажды. Пьер, привычно стоявший на входе, перегородил мне путь.

— Джош, — сказал он, протянув мне руку. Мы поздоровались. — У тебя проблемы.

— В чем дело?

— Карим хочет тебя видеть. Он взбешен, давно его таким не видел. Не спорь с ним и не оправдывайся, он это не любит. Тебе ясно?

— Спасибо за совет, — я кивнул. — Можно войти?

— Да. Но будь готов к тому, что скоро ты выйдешь обратно. Скорее всего навсегда.

Я вошел в клуб. Времени до открытия оставалось немного, минут двадцать. Заведение еще молчало, а свет работал в полную силу, заливая зал. Я миновал бар, прошел мимо танцпола и толкнул дверь, ведущую к директору.

Карим кружился в своем кресле и обреченно смотрел в потолок. Когда я вошел, он ухватился за стол руками, и кресло перестало крутиться.

— Джош, а вот и ты, — проговорил он торжественно, указав на меня ладонями. — Садись, мне надо с тобой поговорить.

Я подошел к дивану, уже приготовился сесть, как вдруг Карим приказал мне стоять:

— Я передумал, стой где стоишь, — тон его голоса изменился до неузнаваемости. — Разговор будет коротким.

— Что случилось?

— Случился ты. Мои фавориты не выступают уже несколько дней, и ты с самого начала знал, почему. И молчал!

— Босс, я не очень понимаю…

— Не ври мне, — перебил он меня. — Я потратил кучу времени, пытаясь дозвониться до кого-нибудь из группы. Сегодня мне позвонила Роза Блэквуд и рассказала мне очень интересную историю о том, как ты превратил в инвалида их гитариста.

Я молча смотрел в глаза квадратного тигра, вышитого на настенном ковре.

— И теперь им пришлось искать нового гитариста. Первые дни они просто были в шоке. И можно понять, почему. Но это не самое главное. Они больше не будут выступать в моем клубе, даже если соберутся в новом составе. Потому что они чуть не распались из-за тебя, из-за моего сотрудника.

— Мне жаль это слышать, мистер Дариуш.

— Мне тоже. И все ради чего? Я пытался понять, разобраться, что вообще между вами случилось. Роза сказала мне, все дело в ревности. Я нанял тебя, чтобы ты защищал ее, а не пытался уложить ее в койку. Ты понимаешь это?

— Я защищал ее. Этот тип был с ножом.

— А мне она сказала, что ты подкараулил его у дома.

— Я даже не знаю, где он живет. Все было не так — это он ждал меня у дома, и это он напал первым. Я просто обезвредил его. Иначе он бы убил меня, а потом прирезал и Розу.

— Вздор. Ты обесчестил меня, уничтожил мою репутацию, и я потеряю из-за тебя много денег, Джошуа. Вот, что ты сделал, — с каждым словом он вкладывал все больше и больше ярости, но в какой-то момент смог обуздать себя и замолчать. Немного успокоившись, он продолжил. — Прости меня, но я склонен верить музыкантам,