Реставратор с молнией в кармане. Том 5 - Борис Владимирович Романовский

Раненый тут же вцепился в мою одежду здоровой рукой и торопливо заговорил. Я ничего не понимал — язык был мне совершенно незнаком.

Мой носитель что-то ему ответил, и я постарался выцепить из разговора хотя бы несколько слов. Если запомню звучание, потом можно будет спросить у Давыдова или кого-нибудь ещё. Этот язык был для меня гораздо привычнее, чем тяньлинский.

Немного успокоив раненого, я вытянул над ним правую руку ладонью вниз. На среднем пальце находился тот самый перстень — и был он далеко не новым: простой серебряный обод, местами измятый и покрытый царапинами.

Из ладони вырвалось мягкое беловато-зелёное сияние и накрыло раненого.

Я с удивлением наблюдал, как глубокая рана на его щеке прямо на глазах начала затягиваться. Края сошлись, кровь исчезла, и через несколько секунд на месте страшного повреждения осталась лишь розоватая полоска.

С рукой происходило то же самое. Покалеченные пальцы выпрямились, раздробленные кости будто сами вернулись на свои места, кожа затянулась.

Я убрал ладонь. Раненый что-то торопливо произнёс, но я его не слышал — в ушах шумело.

Меня качнуло, я едва устоял на ногах. Я на себе ощущал, что такое исцеление отнимало у лекаря немало сил — но отдыхать он не собирался.

Я подошёл к следующей кровати. Здесь лежал мужчина, который едва мог дышать: его грудь была вся в крови, а из тела торчали осколки металла.

Я снова протянул ладонь, и сияние накрыло раненого. Один за другим металлические осколки начали сами выходить из его тела и со звоном падать на пол. Я видел, как срастаются раздробленные рёбра, закрываются раны, а тяжёлое хриплое дыхание постепенно становится ровнее.

Всё происходило буквально за считанные секунды.

Меня снова качнуло — перед глазами на мгновение потемнело, ноги задрожали от слабости, но лекарь лишь стиснул зубы и потянулся к следующему раненому.

И тут что-то грохнуло.

Дирижабль резко дёрнуло в сторону.

Я налетел плечом на кровать, кто-то закричал. Лампы под потолком замигали и погасли, помещение сразу же накренилось, а из-за стены донёсся чудовищный металлический скрежет.

Кровати поехали по полу, люди попадали.

Я успел схватиться за металлическую стойку свободной рукой, но дирижабль накренился ещё сильнее. Где-то в коридоре вспыхнуло пламя.

Лекарь что-то закричал, а потом всё вокруг рухнуло.

Раздался такой грохот, будто разом разорвало весь корпус дирижабля. Пол ушёл из-под ног, стены затрещали, а в следующую секунду помещение захлестнуло огнём.

Боль вспыхнула сразу во всём теле, и видение оборвалось.

Я резко открыл глаза и судорожно втянул воздух. С меня ручьями стекал пот.

— Твою ж мать… — прохрипел я.

Несколько секунд я просто сидел, пытаясь отдышаться. По всему телу гуляли фантомные боли, кожа горела так, будто меня и правда только что вытащили из пожара.

В этот раз Погружение оказалось особенно глубоким. Иногда после видений я отделывался неприятными ощущениями, которые быстро проходили, а иногда чужая боль оставалась со мной ещё надолго. Сейчас был как раз второй случай.

— Что ты увидел? — Шарлотта встревоженно придвинулась ближе.

Немного отдышавшись, я рассказал ей, Давыдову и Сиси о дирижабле, раненых и герое-лекаре, который совсем не жалел себя. К тому моменту во рту совсем пересохло.

— Пойду попью, — пробормотал я.

Опёршись двумя руками о стол, я поднялся и вышел из купе. Для начала заглянул к ребятам. Хо Чэнь что-то увлечённо рассказывал Маше и Вите, но, стоило мне открыть дверь, как все трое тут же замолчали.

— Всё нормально? — спросил я.

— Да, господин, — быстро кивнул Хо Чэнь. — Я рассказываю о своей жизни в Тяньлине.

Маша и Витя закивали.

— Ладно…

Закрыв дверь, я отправился к проводнице и попросил у неё чай. Она не стала отказывать и заварила мне горячий напиток. Я выпил, немного посидел у неё, окончательно приходя в себя после Погружения, а затем вернулся к себе.

Перстень Квинта Марцелла по-прежнему лежал на столе.

Эх… Хоть я и чувствую себя паршиво, но хочется посмотреть следующее Погружение. Так что потерплю.

Глава 8

Расширение резервуара

Детектив Шмуэль Эйдельман был мрачен как никогда. Он сидел в приёмной резиденции рода Син и ждал, когда его наконец пригласят к главе семьи.

Стоило ему вспомнить утреннее происшествие, как лицо старика перекосилось от злости.

— Как он посмел… — процедил Шмуэль и, закатав рукав, с сожалением посмотрел на своё запястье.

Там поблёскивал тонкий серебряный браслет с девятью небольшими пазами, и сейчас лишь в одном из них сверкал ярко-синий сапфир. А ведь когда-то камни сидели во всех девяти, и каждый из них мог один раз спасти детективу жизнь.

Работа у Шмуэля была опасная, поэтому убить его пытались регулярно: яды, артефакты, отравленные иглы, змеи… Однажды какая-то громадная птица рухнула на него с крыши и попыталась проломить ему голову когтями.

Но каждый раз защитные артефакты спасали детективу жизнь. Именно поэтому Шмуэль так ценил защиту и старался постоянно пополнять запасы.

Если заказчик был достаточно богат, он порой включал в условия оплаты не только деньги, но и защитные артефакты.

Однако самым его ценным сокровищем был именно браслет. Там, где любой другой защитный артефакт пасовал — браслет срабатывал. Будь то яд, пуля или другой способ убийства — браслет мог защитить от всего. Но он имел всего девять зарядов, поэтому Шмуэль очень его берёг.

Но в последнее время всё шло наперекосяк. До того как взяться за дело об исчезновении Энтони Сина, Шмуэль расследовал другое убийство, и оно оказалось куда опаснее, чем он предполагал, — в какой-то момент расследование закончилось настоящей перестрелкой. Тогда детектив истратил почти все заряды остальных защитных артефактов, а замены у него не было.

Сдав заказ, он решил на время взяться за что-нибудь попроще. Казалось бы, что может быть легче, чем выяснить, куда исчез молодой отпрыск богатой семьи?

С самого начала Шмуэль старался действовать аккуратно и не лезть к действительно опасным людям. Расследование он начал с самой подозрительной детали — баронессы Габриэлы Дейзи. Детектив наведался к ней под видом полицейского, задал несколько вопросов и почти сразу понял, что девушка что-то скрывает. Причём это «что-то» явно было связано с Артуром Ричи.

Изучив следующую цель, детектив решил, что никаких особых проблем возникнуть не должно. Да, семья Ричи была богатой и влиятельной, но всё-таки не аристократической. А сам Артур Ричи и вовсе считался белой вороной своего рода — обычный реставратор, который совсем недавно начал набирать популярность.