Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

как было до этого дня. В дела уважаемых промышленников даже не пытайся вмешиваться. Да, и смотри за своими людьми, чтобы они не вздумали мстить. Если я узнаю, что кто-то из ребят-студентов пострадал, буду считать виновным лишь тебя, никого больше. И тогда тебя удавят в собственной постели.

— Люди умирают от болезни, попадают в смертельные аварии, глотают таблетки — а виноват буду я? — Мустафа отвернулся и посмотрел в окно. На дороге происходило какое-то движение. Видимо, покорёженные машины оттаскивали на обочину, чтобы не мешали движению.

— Не прикидывайся, старик. Ты хорошо понял, о чём я. Никаких смертей, никаких денег, — голос Германа Исаевича заледенел. — Благодари Аллаха, что я с тебя ещё виру не потребовал за похищенных девушек. Я хочу услышать твоё слово.

Мустафа молчал. Будь он помоложе, конечно бы, гордо плюнул в лицо этим напыщенным аристократам и принял смерть от пули. Тем молодость и плоха, что не понимает, где нужно проявить гордость, а где — мудрость. Мустафа не перестал быть гордым, но демонстрировать это предпочитал только в самых необходимых случаях. Сейчас нужно быть мудрым. У него есть семья, остатки воинства. Надо подниматься на ноги и ждать момента для мести. Да, он просчитался, когда предъявлял мальчишке свои требования. Мустафа не сомневался, что оренбургский торгаш никаких денег не отдаст и попытается нанести удар, поэтому собирался использовать этот случай, чтобы выставить Дружинина в неприглядном виде. Но этот шайтан первым делом пошёл к Герману. Видать, хотел получить разрешение снять голову со старика.

— Что молчишь, Хабиров? Ищешь лазейку как бы выпутаться? — Ростоцкий нетерпеливо зашевелился. — Не вздумай. Знаешь Сафара? В моих силах сделать его уважаемым человеком среди городских общин. А у тебя есть сыновья, которые тоже могут занять это место после твоего ухода.

— Я беру свои слова обратно, Александр Егорович, — глухо произнёс Мустафа. — Отныне ни твоему сыну, ни его друзьям ничего не грозит. Никаких денег я не требую. То, что было сказано — проклятый шайтан помутил разум старика.

— Саша? — Ростоцкий впервые за это время обратился к Дружинину.

— Я его услышал, — бросил магнат.

— Я тоже, — подтвердил Герман Исаевич. — Мустафа, можешь ехать домой. О своих нукерах сам позаботишься.

Старейшина вылез из внедорожника на ослабевших ногах. Человек в маске протянул ему чётки и телефон, после чего покрутил над головой рукой, и сразу всё вокруг ожило. «Риф» зарычал мотором и выехал на трассу, пристраиваясь к небольшой кавалькаде внедорожников. Через несколько минут кроме Мустафы, четырёх оставшихся в живых нукеров и десятка мёртвых, никого на дороге не было.

— Хозяин, — дрожащим голосом проговорил один из охранников, но старик поднял руку, призывая того молчать. Разблокировал телефон, нашёл номер Биржана, оставшегося в Уральске для охраны дома, вызвал его. Долгие гудки начали нервировать. Сбросил вызов.

— Кайрат, — его взгляд остановился на широкоплечем нукере с лысой головой и густыми чёрными усами. — Возьми парней и вытащи из «Мерседеса» Омара с водителем. Ты же умеешь водить машину?

— Да, эфенди, — кивнул Кайрат.

— Сядешь за руль, — Хабиров снова попробовал связаться с заместителем, и на этот раз Биржан ответил мгновенно.

— Хозяин, почему никто не отвечает? — завопил тот, опережая старейшину. — Я уже полчаса звоню то вам, то Омару!

— Заткнись и слушай! — рявкнул Мустафа. — Мы попали в засаду. Есть потери. Сейчас бери с собой оставшихся нукеров, найди крытый фургон, чтобы увезти погибших. И живо сюда. Как пересечёте мост, ещё с километр нужно проехать. Ждём.

— Всё понял, хозяин, всё понял! — зачастил Биржан, но старик уже не слушал его, отключился.

— Кто на нас напал, эфенди? — спросил Кайрат, прислушивавшийся к разговору.

— Я их не знаю, — устало ответил Мустафа. — Эти люди как-то договорились с Германом, и он разрешил провести карательную акцию.

— Но что они хотели?

— Чтобы я молчал… Иди, нукер, займись делом. А я помолюсь Аллаху за погибших воинов.

* * *

Возвращались в Уральск полной колонной на большой скорости, и не таясь. По пути к ним присоединился микроавтобус, стоявший на обочине с включёнными габаритами. Александр Егорович расслабился. Сегодня никого не потеряли. Грамотная засада позволила сократить число нукеров Мустафы. Зато сколько вакансий сразу образовались. Дружинин не считал подобную мысль циничной. Людей, готовых умереть за своего хозяина, всегда хватало. Тем более у такого, как Мустафа. Он дал многим парням, прозябающим в нищете, возможность подняться над простолюдинами, стать личной гвардией уважаемого человека. И таких желающих будет ещё много.

— Ты уверен, что Хабиров не будет мстить исподтишка? — с большой долей скепсиса спросил Александр Егорович Ростоцкого, перебравшегося к нему на заднее сиденье.

— Уверен, — расслаблено ответил Герман. — Заигрался старик. Мы вовремя привели его в чувство. Мустафа — опытный, умный и осторожный. Поняв, что проиграл, быстро согласился на моё условие. Честно говоря, ожидал от него гордое «нет». Тогда бы пришлось пустить ему пулю в лоб.

— Хорошо, когда твоя уверенность строится на понимании психологии человека, — усмехнулся Дружинин.

— Саша, я этот город знаю с детства. Мустафа жил здесь ещё до того, как я родился. Свою репутацию и уважение он зарабатывал на моих глазах. Отец много рассказывал, как и с кем вести дела, чтобы тебя уважали и слушались. Думаешь, старик испугался моих угроз? Нет, свою роль сыграла моя репутация и страх Мустафы потерять всё, что ему дорого.

— А сыновья считают иначе: старый дурак, влез в сомнительный бизнес, перестал слушать умные советы, — усмехнулся Александр Егорович.

— Ты встречался с Такташем и Рустамом? — Ростоцкий не удивился. — Хотел заручиться их поддержкой? Хм, интересный поворот. Чем же так досадил парням папаша? Поговорю с ними.

— С ними разговаривал Глава моей СБ. Они чётко дали понять, что будут горевать по отцу. Придётся их разочаровать. О том, что старший Хабиров жив, братья должны узнать от меня.

— Согласен. Так будет правильно. Уладь этот вопрос.

До самого Уральска оба мужчины больше не проронили ни слова. Когда по левую сторону дороги замелькали поселковые дома Володарки, Ростоцкий приказал водителю остановиться. Александр Егорович пожал руку Герману и вылез наружу. «Риф» рыкнул, и оставляя за собой шлейф выхлопных газов, умчался. Проводив его взглядом, Дружинин направился к микроавтобусу. Что ж, не всё вышло, как надо. Он бы предпочёл оставить Мустафу с