Срыв печатей - Арис Вега

Пальцы Ланы дрогнули. Грудь сжало в ледяной тиски.

Воздух в спальне стал плотным и тяжёлым, будто из комнаты резко выкачали весь кислород.

Она резко отвернулась, почти выскочила из комнаты и закрылась в ванной комнате. Дверь захлопнулась — и тут же с тихим щелчком заблокировалась магическим замком.

— Лана! — Мистиен бросилась следом, но ломать дверь не стала. — Лана, открой! К чёрту этого Илая. Мы отменим ужин! Он не посмеет сорвать сделку, он не отдаст семью мальчика Давиду. Я не верю!

Тишина.

Мистиен приложила ладонь к холодному дереву двери.

— Лана… пожалуйста. Открой.

Но Лана не открыла.

Она стояла, мёртвой хваткой уцепившись ладонями в холодный мрамор раковины, и пыталась сделать хотя бы один полноценный вдох. Ткань платья давила на грудину, как раскалённая броня. Открытая кожа плеч горела, словно от ожогов.

И под этим давлением прошлых лет рухнула последняя плотина.

Мир схлопнулся до крошечного, сдавленного пространства. В ушах мгновенно зашумело, глуша стук Мистиен в дверь.

Узкое, тёмное пространство. Запах старого дерева и пыли. Пальцы, впившиеся в рот, чтобы не закричать.

Детство. Тёмная щель под половицей.

И звуки, пробивающиеся сверху. Крики. Женские, рвущиеся, отчаянные.

И мужские голоса — гулкие, фанатичные, переполненные слепой яростью:

«Шлюхам — шлюшья смерть! Шлюхам — шлюшья смерть!»

Звук ударов. Скрежет металла. Хлюпанье. Плач, который резко обрывается.

Лана нависла над раковиной, её всю колотило. Горло сжало спазмом, к подбородку подступила тошнота. Прошлое с Тёмным Драконом и этот старый детский ужас беспомощности сплелись в один узел, выворачивающий душу наизнанку. Она снова была той маленькой девочкой под половицей, над головой которой убивают людей. Она снова была пленницей, которой диктуют, что надеть.

Пальцы дрожали так сильно, что ногти скребли по мрамору.

Она закрыла глаза и провела пальцами по воздуху — жест, отработанный годами безупречной самодисциплины.

В её ладони вспыхнул крошечный кристалл.

Он светился чужим, ядовитым, кислотно-зелёным светом. Неправильная магия. Самый быстрый и жестокий способ насильно погасить паническую атаку, выжечь эмоции дотла.

Её тайна и её слабость, о которой никто не должен был знать.

Лана смотрела на камень долго. Слишком долго.

Будто решала — нажать на этот спусковой крючок и превратить себя в куклу или справиться самой.

Она сжала зубы. Медленно выдохнула сквозь дрожащие губы.

— Это всё… уже прошло, — тихо, со скрежетом прошептала она в пустоту. — Это всё… больше никогда со мной не случится.

Камень в её руке дернулся.

— Ты сильная. Ты обойдёшься без этого.

Кристалл погас. Растворился в воздухе, не оставив и следа.

Лана осталась одна. Только она, тишина ванной комнаты и её собственное дыхание, которое она медленно, миллиметр за миллиметром, возвращала под контроль.

Она подняла голову и посмотрела в зеркало.

Лицо бледное, бескровное. Глаза — лихорадочно яркие. Плечи — открытые, выглядящие незащищёнными.

Но в её взгляде вместо дикого детского страха прорезалась привычная, острая, как сталь, ярость. Внутри что-то окончательно переключилось.

Она резко выпрямилась, сжала кулаки до белых костяшек и почти рявкнула на своё отражение:

— Соберись, тряпка! Это всего лишь ужин. А мальчик теряет мать!

Голос прозвучал жёстко, сухо и слишком громко для маленькой комнаты. Но именно этот хлесткий звук сбил последние остатки фантомного страха.

Лана вдохнула ещё раз. Глубоко. Ровно. Натянула на себя привычную бронированную маску.

Замок на двери щёлкнул, и она вышла.

Мистиен всё ещё стояла прямо перед ней. В её глазах застыла тревожная, слишком хорошо всё понимающая темнота. Мистиен знала её слишком долго. И Лана ненавидела, когда её видели слабой.

Она выпрямилась, выравнивая осанку, будто надевала невидимый доспех.

— Ужин через полчаса, — сказала она абсолютно ровным тоном. — Портал готов?

— Да, — тихо ответила Мистиен, пристально всматриваясь в её лицо. — Всё готово. Лана…

Лана жестко перебила её, не давая развить тему:

— Хорошо. И напомни мне потом узнать цену этого платья. После спектакля я верну ему деньги. Чтобы он не думал, что я когда-нибудь ещё приму от него подобные подарки.

— Лана…

— Это чёртово платье я сожгу в тот же момент, когда закончится этот идиотский ужин.

Она прошла мимо Мистиен, чеканя шаг и не оглядываясь.

И только Мистиен — единственный человек, знавший её настоящую — увидела, как у Ланы всё ещё едва заметно поддрагивают кончики пальцев.

Ресторан «L'Apogée» находился не просто на высоте — он парил. Небольшой древний фрагмент базальтовой скалы, поднятый магией над ночным Парижем и скрытый от глаз смертных мощнейшей иллюзией. Внизу, за прозрачными маго-панелями панорамных окон, простирался гигантский, светящийся океан огней столицы.

Содержать «L'Apogée» могли бы единицы даже среди богатейших Орденов. Глубоко в чреве скалы непрерывно работали огромные зачарованные механизмы левитации, пожирая синий жемчуг, чтобы удерживать многотонную махину в воздухе. Одни лишь ежедневные расходы исчислялись состояниями.

Еда здесь стоила баснословно, а столики были расписаны на месяцы вперёд. Лучшие лица мира Воплощённых охотно платили любые деньги, чтобы провести вечер в самом дорогом ресторане магического мира.

Главной причиной, по которой сюда стремились попасть, была вовсе не высота. И не кухня. Люди приезжали посмотреть на невозможное — на место, существование которого само по себе выглядело вызовом здравому смыслу.

Почти вся выручка уходила обратно — на содержание парящей скалы, древних защитных чар, сложнейших механизмов и десятков магов, обслуживавших это невозможное сооружение. «L'Apogée» практически не приносил прибыли.

Илая Д’Ориоль это совершенно не беспокоило.

Ресторан существовал не ради денег. Он существовал как демонстрация возможностей. Пока другие главы Орденов подсчитывали расходы, он мог позволить себе держать в небе целую скалу лишь потому, что ему этого хотелось.

Несколько лет назад Илаю Д’Ориоль пришлось задействовать всю свою агентуру в правительстве и министерстве транспорта, чтобы объявить этот сектор неба бесполётной зоной — после того как пара гражданских дронов с камерами врезалась в невидимый