41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Мы потолковали с поникшим Шольцом и дали ему яркую надежду на выживание в этом мрачном жестоком мире. Ему и его подчиненным. При условии добросовестного и творческого сотрудничества с Красной армии в нашем лице.

Ганс и прочие интенданты не стали корчить из себя героев.

— Ich brauche Ihr Wort, das Wort eines russischen Offiziers, dass ich und meine Untergebenen am Leben bleiben werden.

Мне нужно ваше слово, слово русского офицера, что я и мои подчиненные останутся в живых. — попросил Шольц, вытирая обильный пот со лба. Ганс никогда с самого детства не был героем. Ему было страшно и очень хотелось жить.

— ich gebe Ihnen ein Ehrenwort eines russischen Offiziers, eines sowjetischen Offiziers, dass, wenn Sie mit uns zusammenarbeiten, Sie und Ihre Untergebenen nicht erschossen werden. außerdem werden wir in ein paar Tagen die Lager der Reserve verlassen und Sie unversehrt freilassen.

Я даю вам слово чести русского офицера, советского офицера в том что если вы будете сотрудничать с нами, то и вы, и ваши подчиненные не будут расстреляны. Более того, через несколько дней мы покинем склады резерва и отпустим вас целыми и невредимыми. — сказал я с уверенностью, которой не ощущал.

Вдруг придется все-таки расстрелять тыловых крыс? Не любил я выступать в роли британского джентльмена. Не давши слово крепись…

Однако Шольца мои заверения вполне удовлетворили. Впрочем, а куда ему было деваться?

Оказалось, что камрады из немецкой интендантской службы успели провести инвентаризацию наиболее интересных для германского командования (да и для нас) вещей: продовольствия, оружия, боеприпасов.

Например, СВТ-40, самозарядная винтовка Токарева (она же Света) очень понравилась фрицам за качество, и они торопились отправить все немалые запасы этого отличного оружия со складов мобрезерва в действующие части Вермахта.

Кроме того, немецкое командование восстановило телефонную связь в административное здание складов, и в кабинете начальника постоянно трезвонил аппарат требующий все новых и новых грузов.

Гигантские припасы, заботливо собранные советским правительством для… наверное, немцев, потому что разумного объяснения почему они оказались в момент начала войны не в действующей армии у меня нет, оказались очень, кстати, для германского командования, и фрицы стремились поскорее пустить их дело.

Особенно срочно немцам нужны были продукты. В плен Вермахту попали сотни тысяч, если уже не миллионы красноармейцев, их следовало срочно кормить, поэтому на склады постоянно заезжали машины за продуктами, заказанными по телефонной связи.

Интендант Шольц как раз и был ответственным за своевременное и правильное формирование грузов.

Я замкнул Ганса на Петренко. Оба интенданта понимали друг друга с полуслова, тем более что майор очень неплохо разговаривал на немецком, а Шольц вполне сносно понимал русский.

Сначала мы поставили им задачу накормить всех наших партизан и создать на каждого бойца двухнедельный запас продовольствия (полегче, покалорийнее и покомпактнее).

Мясные консервы были вещью несомненно вкусной, но крайне тяжелой, поэтому с собой бойцам главным образом готовили галеты, сухари и колбасу.

Из оружия для своих солдат в основном командиры просили СВТ-40 (или СВТ-38, но таких было мало) и по 10 магазинов на солдата. Кроме того, по 5 гранат Ф1 (или как их прозвали в армии, лимонок).

Пистолет-пулеметы ППД брали только для командиров и сержантов.

Потому что больно капризная и прожорливая в плане стрельбы техника. Магазинов на них не напасешься, да и ухода требует.

И на каждый отряд в сотню человек выделили по два ручных пулемета Дегтярева 27 года. По крайней мере не тяжелее немецких MG34.

Ганса Шольца посадили за телефон, приставили командиров хорошо знающих немецкий приглядывать за ним, и он очень бодро стал отвечать на все звонки и заявки от германского командования, выдавая добросовестную иллюзию того, что на складах все в порядке.

Мы с Борисовым начали формировать первые партизанские отряды для выделения из основной массы наших красноармейцев.

Оказалось, что полковник во время боев и в походе присматривался к командирам и примечал кто как себя ведет, кто не теряется под огнем, кто излишне робок и не уверен в себе, а кто, наоборот, ведет себя как будто он и его подчиненные бессмертны.

Хорошие здравомыслящие офицеры получали отряды по сто-двести человек, комплект оружия, боеприпасов, продовольствия и карту с заданием.

На складах оказался большой запас подробных карт с указанием железных дорого, шоссе, мостов, жаль только карты в основном изображали территорию Германии и бывшей Польши. Только на довольно крупных масштабах присутствовала западная часть СССР.

Ну за неимением гербовой бумаги пишут на простой.

Каждому отряду ставилась задача рвать коммуникации противника на конкретной транспортной артерии. При чем не сиюминутная цель порвать и героически умереть, а стратегическая — мешать ежедневно, потихоньку, не рискуя напрасно своими солдатами.

Потому что мертвый боец фашиста с родной земли не прогонит.

Немецкое командование постоянно присылало грузовики под стратегически важные грузы.

Водителей мы спокойно брали в плен, разоружали, раздевали до исподнего, одетые в их униформу бойцы везли свои отряды к назначенным для них целям.

Благодаря немецкому транспорту можно было не только сэкономить время и силы, но и взять с собой побольше оружия, боеприпасов и продуктов для формирования схронов и вооружения новых военнопленных, если таковых удастся освободить в будущем.

Захваченных в плен немецких водителей я решил тоже пока не расстреливать.

Во-первых, жалко, так как они практически гражданские, во-вторых, это был очень хороший стимул для вдохновения на ратный труд немецким интендантам.

Для них сохранялась реальная надежда выжить, а потому группа комрада Шольца работала и за совесть и за страх, стараясь найти нужные нам предметы воинской амуниции и бодро докладывая своему командованию о том что все хорошо на складах и отгрузки идут по плану.

А куда потом деваются машины и ценные грузы, они не в курсе.

Почти двое суток мы отдыхали, отсыпались, отъедались, формировали и отправляли партизанские отряды, нацеливая их на немецкие коммуникации.

Когда количество солдат и командиров под моим началом сократилось с 5300 до 1300 человек, неожиданно решил отделиться Борисов. Немцы прислали