Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Наталья Николаевна вопросительно посмотрела на главного врача, тот мерзко усмехнулся.

- Как говаривал Салтыков – Щедрин[13]: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». Решились?! Так берите этого больного, а мы этак через денек напишем заявление в местное отделение полиции о его исчезновении. Начальник районного отделения мне весьма обязан, его вполне зрелая, но еще несовершеннолетняя доченька пару раз пребывала у нас будучи в сумеречном состоянии от употребления наркотиков, мы ее выводили из этого состояния, а вот бумаг о ее пребывании у нас, в юридической природе не существует. Заявление о пропаже Пушкина он зарегистрирует как положено, но ходу ему не даст. Каждого пропавшего сумасшедшего в федеральный розыск не объявляют. А для правовой социализации субъекта и на случай непредвиденных юридических казусов, вот вам визитная карточка.

И протянул Наталье Николаевне небольшой твердо-глянцевый прямоугольник бумаги. Та прочитала фамилию адвоката, и эта фамилия показалась ей смутно знакомой.

- Этому типу, - врач кивнул на прямоугольник, -я лично делал экспертизу, что его клиент, который у нас проходил лечение, находился в состоянии аффекта, когда он застал свою жену с любовником. Жену избил, любовнику переломал кости и порезал ножом.

- Вы не про Таню с Евгением говорите? – удивилась тому как тесен мир, Наталья Николаевна.

- Да не помню я как их звали, - равнодушно ответил главный врач, - меня попросили, я сделал. А попросил Владимир Иванович Даль, он с этим полковником, тогда лейтенантом и будущим адвокатом, тогда засранцем срочной службы, в одном подразделении служил. Даль там был начальником санчасти. Кстати с этим адвокатиком был прелюбопытный психологический случай, он жидко обосрался на войне и совершенно этого не стесняется[14]. Какового, а?

- Александр Иванович! – смущенно спросила Наталья Николаевна, - а почему вы всё это делаете? Ну для меня и для Александра Сергеевича?

- Мой дедушка, филолог кандидат наук - божий одуванчик, работал в музее Пушкина, - негромко засмеялся врач, - и он утверждал, что по мужской линии мы прямые потомки Александра Ивановича Тургенева. Хотя официально Александр Иванович Тургенев не был женат, но он очень любил красивых дам и делал им подарки. И как говорил не безызвестный Воланд: «Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!»[15]

Тургенев не стал рассказывать, что его уже покойный дедушка – одуванчик, добровольцем ушёл на фронт, защищал Ленинград, в рукопашной не раз резался с немцами, а при прорыве блокады был тяжело ранен и комиссован военно-врачебной комиссией как инвалид первой группы.

- Тургенев, это потомок писателя? Который «Муму» написал? – попыталась проявить литературную эрудицию и чуточку польстить психиатру, с наигранным восторгом проговорила Наталья Николаевна.

- Автора «Муму» зовут Иван Сергеевич Тургенев[16], он еще совсем молодым человеком всего лишь несколько раз встречал Александра Сергеевича, незадолго до его последней дуэли, - крайне сдержанно ответил Александр Иванович и вспомнил, что говорил его пушкинист-дедушка со слов Карамзина (сын историка) о Наталье Николаевне: «недалекого ума эта женщина». Муму! Нет бы вспомнила «Отцы и дети» или «Дворянское гнездо», одно муму у нее на уме.

- Александр Иванович Тургенев, - после короткой паузы с некоторым оттенком гордости договорил психиатр, - был тем человеком, который после ранения Пушкина дежурил в его доме, всячески помогая семейству поэта, а после его кончины, проводил поэта в последний путь.И если я его потомок, то как я могу отказать в помощи Александру Сергеевичу, когда он в беде? Как я могу не отдать его в любящие руки законной супруги?

- Но вы же сами утверждаете, что он сумасшедший!- резко повысила голос Наталья Николаевна, - и ему я не супруга.

- Утверждаю, - кивнул Повелитель Царства Мертвых и далее чуть визгливо прокричал, - но от этого он не перестает быть Пушкиным. А вот если вы не его супруга перед Богом, то идите-ка голубушка, вон!

Лицо психиатра исказила нервная гримаса он привстал с роскошного кожаного кресла и правой рукой указал посетительнице на дверь своего кабинета.

Наталья Николаевна возможно, по чужому пристрастному мнению и была «недалекого ума эта женщина», но она была весьма разумным, практичным человеком и грамотным врачом. А все студенты, обучаясь на врача изучают основы психиатрии, кроме того Наталья Николаевна знала бытующее в среде врачей мнение, что все психиатры немножко «ку-ку» и от частого общения с пациентами сами пребывают на грани сумеречного сознания.

- Вы меня неправильно поняли, - с точки зрения психиатрии разумно и грамотно, пролепетала Наталья Николаевна, - я пока Гончарова, но Александр Сергеевич сделал мне предложение и тщательно все обдумав, я решила его принять и стать madame Пушкиной.

Психиатр как рентгеном просветил ее взглядом опытного человека, профессионально умеющего отличать изощрённую ложь больного, когда тот пытается притвориться здоровым, от сермяжного простенького лганья здорового человека. «Врет Наташка! - с удовлетворением заметил Повелитель Царства Мертвых, - но врёт толково и в соответствии с моментом».

- Это был тест на совместимость, на скорость и адекватность реакции в условии нервного кризиса, - плюхнувшись обратно в кресло, добродушно засмеялся психиатр, - вы Наталья Николаевна его успешно прошли. Вижу Пушкина на лечение вам доверить можно. Забирайте его. Нужные распоряжения я персоналу отдам.

- Мне кажется, - робко проговорила Наталья Николаевна, - что у Вас к этому больному какое – то личное отношение, ну как хорошему знакомому. Это так? Может вы ранее встречались?

Не дура, отметил врач, Карамзин ошибался, хотя ему простительно, он не профессионал.

- Ранее я с больным не встречался, - задушевно с профессиональными интонациями заговорил врач, наблюдая нервные реакции сидевшей перед ним женщины, - Но определенное личное влияние на мою судьбу господин Пушкин оказал. Помните поэму «Медный всадник»?

Название слышала, поэму не читала, отрицательно покачала головой Наталья Николаевна.

- А вот меня эта поэма еще в юности заинтересовала, я собственно говоря и психиатрию выбрал из-за нее. В ней очень достоверно, правильно с медицинской точки зрения, рассмотрена болезнь литературного Евгения. Вот вы коллега, хоть и не психиатр, а хирург, но сами рассудите: Сильнейший стресс Евгения под воздействием внешних обстоятельств, потопа, страха смерти, ужаса маленького человека перед грозным величием стихии, все это воплощается в образе Императора который гонит Евгения по пустой улице столицы. Рассудок Евгения не выдерживает, он ищет спасения в бреду. Но Пушкин не бросил бедного больного Евгения в беде, в своей поэме