Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Иррза? – враз протрезвевшим голосом тихо-тихо просипел пьяница, но в лакуне трактира голос прозвучал четко.

Меняла громко икнул и уставился на меня с суеверным ужасом. Ну еще бы не пялиться. Только что говорила, что некромантией не занимаюсь, а потом вдруг – раз! – и покойная супруга мужа по кочкам нести начинает.

– Иррза, Иррза, пьянь ты окаянная, – сердито подтвердила идентификацию личности бой-баба. К голосу прибавились призрачные очертания крупного тела, увенчанного головой с по-сталински сурово сведенными бровями. Поза «руки в боки» и нога, неслышно притоптывающая сапожком, прилагались. – Ясный день на дворе, а он пиво глушит. Неужто дел иных нет? Ты котлы все Гарзале починил? Изгородь у нас позади свинарника залатал? Зубья на граблях наточил? – Кажется, задания для вдовца-алконавта бодрая покойница, ничуть не жаловавшаяся на память, готова была перечислять до бесконечности.

Бедолага Неркан только повинно мотал головой, вынужденно признаваясь в постыдном бездействии. Один раз попытался было вякнуть:

– Но, Иррза, ты же померла или как?

– Так померла ведь, а не память потеряла, – сварливо фыркнула призрачная супруга и, смягчившись, почти ласково велела своей живой половине: – Ступай работать, а в кабаке чтобы я тебя больше не видела!

Кузнец мелко-мелко закивал, бормоча под нос уверения в готовности незамедлительно приступить к исполнению работ согласно перечню, и пулей вылетел за дверь. Только створка о косяк грохнула. Призрачная супруга с усмешкой проследила за бегством Неркана, повернулась в сторону нашего стола, признательно склонила голову и растворилась в воздухе.

Меняла прокашлялся, снова почесал правую бакенбардину и задумчиво присовокупил:

– Эвон как обернулось, а говорили, что помочь не в силах.

– Случайно получилось, – честно ответила я, но, кажется, мне опять никто не поверил, даже Кейр.

– Но котейку я ему все же принесу для компании, – прибавил собеседник.

Трактир гудел, люди жарко обсуждали явление призрака народу. Как оказалось, сие тут не в порядке вещей. А мы вновь вернулись к своим баранам, то есть к общегосударственной проблеме, и стали гадать… Нет, не как нам обустроить Артаксар, а как точно определить, что именно разладилось в стройной системе благополучной страны. Когда озадаченный меняла узнал, что мы направляемся в столицу, его осенила блестящая мысль. Он предложил завернуть по дороге к его старинной приятельнице, создающей артефакты. История страны была личным хобби женщины, а профессионально Фегора занималась не столько сотворением артефактов, сколько натаскиванием молодого поколения, проходящего обучение в сфере этой общественно полезной деятельности.

Оказывается, мастера не были кустарями-самоучками, объединенными в гильдию Артефа ради уплаты налогов и общего учета магически одаренного поголовья. Обучение артефактному делу носило централизованный характер. Существовала академия, где обучались люди со всего Артаксара – потенциальные носители дара созидания магических предметов, отобранные странствующими артефакторами. А вот традиционных выпускных экзаменов не существовало. Отучившихся кандидатов по жребию отправляли к нескольким заслуженным мастерам, которые проверяли профпригодность молодых или не очень дарований. Выдержавшие испытания и выжившие после них получали звание мастера гильдии Артефа, официальный знак и право на создание артефактов.

Причем, что занятно, самоучек и подпольных деятелей на Артаксаре действительно не имелось. Гильдия бдительно следила за порядком и пресекала подобные явления весьма жестко. И дело тут было не только и не столько в нежелании делить барыши. Неправильно сотворенный артефакт мог стать (и в прошлом такое случалось не раз) причиной гибели не только горе-мастера или решившего сэкономить заказчика, но и многих случайных людей, мог даже вызвать катастрофу, последствия коей зачастую оказывались похлеще природных бедствий.

Жила сия достойная женщина уединенно, но нам были обещаны рекомендательная записка и детальное объяснение пути до дома, укрытого на окраине леса Ксарий, мимо которого шла дорога в столицу.

За беседой о житье-бытье вечер подкрался незаметно, настала пора отправляться по отдельным комнатам, выделенным не на традиционном втором, а на первом этаже.

Алльза вызвалась проводить дорогих гостей. Кейр, пока шли до дверей, пару раз открывал и закрывал рот, будто выброшенный на берег налим, и краснел. Вот уж от кого не ожидала такого приступа стыдливости. Нет, надо спасать мужика, а то так всю жизнь холостяком будет кантоваться или на какой-нибудь козе безрогой женится.

– Эй, Алльза, а ты с Кейром вечерком погулять, село показать не хочешь? – небрежно поинтересовалась я у трактирщицы.

– Отчего бы не показать, да только мне сначала на кухне убраться надобно, – отозвалась девушка и метнула на экс-палача цепкий взгляд.

– Я помогу, – тут же предложил внезапно обретший голос Кейр, а я поддакнула:

– Соглашайся, Алльза, никто не моет сковородки с котелками быстрее и чище! Как уж ему это удается, мы не знаем, но что есть, то есть!

Алльза тихонько прыснула и кивнула, явно польщенная экстравагантным предложением нового знакомого. А что? Возможно, путь к сердцу трактирщицы начинается с чистой посуды? Носить на руках и звезды небесные обещать может любой дурак, органически неспособный хорошенько вымыть за собой тарелку, а вот практически помочь навести порядок – это уже голову на плечах и руки, нужным концом приставленные, иметь надо. Дорога к свадьбе начинается с кастрюли! Должно помочь! Если не прокатит, завтра попрошу телохранителя приготовить фирменный омлет с травками, тогда уж девушка точно не устоит!

Комнаты наши вроде как считались лучшими на постоялом дворе, но никакой улучшенной планировки в доставшемся мне «номере» я не заметила, да и не приглядывалась особо. Кровать, стул, стол, умывальник. Чисто – и ладно. Хорошо, что тут женщины хозяйство держат. Они поаккуратнее мужчин, хотя из любого правила есть исключения. Видала я в жизни таких нерях, в сравнении с которыми Федора из сказки Чуковского записная чистюля, а вот Кейр, к примеру, своей чистоплотностью любой даме сто очков вперед даст.

Пока размышляла об относительности, Гиз, первым вошедший в комнату и осмотревший ее на предмет вражеской засады, бросил на меня какой-то почти неуверенный взгляд.

– Слушай, поговори с Кизом, – предложила я киллеру. – Объясни, что не собираюсь я его нещадно третировать, а то он так щетинится, что в любую минуту может начать огрызаться. Мне по большому счету не важно, пусть ерепенится, но, если вдруг посреди дороги наш спутник снова застрижет длинными ушками, трудно будет для всех встречных-поперечных оправдания подыскивать.

– Спасибо, я скоро, – моментом расколол Гиз мое тайное желание дать братьям перекинуться словечком без посторонних ушей.

– Я подожду, – пообещала в ответ и получила на прощанье благодарный и очень горячий взгляд. Если бы меня в дрему клонило, сон как рукой сняло бы.

Я присела у раскрытого в сгущающиеся сумерки окна. Подивилась еще, что оно распахнуто, будто и