Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

А в следующий момент я встаю, выхожу из-за стола и под удивлённым взглядом незнакомца иду через весь зал в сторону выхода. Там сворачиваю направо и захожу в огромный санузел, имеющий, кроме прочего, десяток раковин для мытья рук.

Снимаю рубашку и минуты три старательно отстирываю пятно под напором горячей воды, в качестве отбеливающего средства используя жидкое мыло. И ведь всё получается.

Людей кроме меня в туалете нет, поэтому особо не тороплюсь. Если я верно оцениваю ситуацию, незнакомец будет здесь в самые ближайшие секунды и запыхавшийся.

Так оно и происходит. Дверь открывается и парняга ну очень быстро оказывается внутри. Увидев меня, расслабляется, как будто ничего и не было:

— Мы не закончили.

— Мне от тебя ничего не надо. Тебя насчёт себя я честно предупредил. Кто ты такой — не говоришь, что тебе нужно — понятия не имею и знать не хочу. Я с тобой закончил, удачи.

Получилось сразу два в одном: и пятно убрать, и намочить только небольшую часть одежды. Дальше высохнет на мне.

Одеваюсь и обхожу его по дуге, чтоб вернуться за свой стол.

— Я из разделительных сегментов. Имя могу и назвать, но оно тебе всё равно ничего не скажет. — Тип возвращается следом и занимает всё тот же стул.

Я уже понял, что он абсолютно не в курсе моего нынешнего статуса, как и самых последних изменений в семье Седьковых (если бы он знал новости, то вместе с Сергеем была бы упомянута и Наталья).

Получается, его интерес может быть связан только с ГЕНЕТИКСом и он явно не имеет ничего общего ни с федерацией, ни с титульными.

— Давай сэкономим время друг друга, — предлагаю. — Мне от тебя не нужно ничего, вот прям совсем. Тебе от меня — наоборот; и я это понимаю. Ты сейчас говоришь мне две вещи — своё имя и коллектив, от которого выступаешь. Если второй пункт мне нравится — продолжаем разговор. Услышал?

— А ты борзовато держишься для нолика. Не страшно?

— В каком плане? Предлагаю последний раз: назовись по-хорошему.

А ведь он действительно не ориентируется, кто перед ним. Как если бы его информация на мой счёт устарела либо у него недавно была отрезана возможность её апдейта.

— Гена. У твоего отца дома остались кое-какие активы и некоторые люди думают, что без помощи там дотянуться отсюда будет сложно. Вы же не собираетесь прозябать всю оставшуюся жизнь?

Молчу. Он продолжает:

— Пока кое-какие ключевые конторы холдинга по инерции работают относительно стабильно. Но приближается конец отчётного периода и что вы скажете тогда? Особенно с учётом, что отца твоего больше нет? Вывод простой: твоей матери самой быстро в наследство не вступить. Жрать вам тут и без того особо нечего, а с учётом судебных расходов там и вовсе ноги протянуть можно.

— Благодарю за заботу.

— Не язви. К делу. К тебе у меня вообще никаких вопросов нет — ты ноль, я уже сказал. Как мне связаться с твоей матерью? Это всё, что мне от тебя нужно.

— Ты от государства или от частных лиц?

— Вот уж вообще неважно. Тем более что это часто одно и то же, по крайней мере, на определённое время.

— Это важно.

— Так, кажется, разговор не задался, — он внимательно следит за моей мимикой через расширение. — Хорошо, давай с другой стороны. У тебя здесь есть какие-то острые потребности, в разумных пределах? Мы не звери, коркой хлеба всегда готовы поделиться без условий. Хотя стоп, если ты заседаешь в таком заведении, — он оглядывается по сторонам и усиленно соображает на ходу. — Не стыкуется. Промашка вышла. — Он с разбега задумывается.

Занятно.

— У меня есть только один вопрос. Не то чтоб прям суровая потребность, но желательно понимание именно сейчас. Завтра уже не будет актуальным, по целому ряду причин.

— Говори.

— Как ты меня нашёл? Интересует исключительно технический канал мониторинга, всё. В обмен обещаю честно рассказать, почему твоё руководство не считает тебя за человека и использует, как презерватив. Дальше с ним разбирайся сам.

— Ох*ел?! — Гена решительно тянется через стул.

И что его так зацепило? В чём я ему соврал?

Чистая правда же.

— Понятно. Государева служба, не самые большие её вершины, — вроде как сочувственно киваю самому себе. — Скорее даже совсем маленькие.

На моей рубашке сжимается чужая рука:

— Я начинал по-хорошему, но ты не понимаешь. Ты ещё не понял, что больших людей нужно слушать молча? И если они говорят — то надо прыжками и бегом исполнять, что требуется?

В качестве дополнительного аргумента его правый кулак направляется в сторону моей головы.

Интересно, на что он рассчитывает? Здесь же и видеонаблюдение, и не только оно.

"Рыжий, гаси его" — крайне вовремя приходит от Мартинес на ускорении. — "Мне диагноз ясен, можешь не церемониться".

Гена, поймавший мою рубашку и пытающийся вразумить физически, честно считает меня натуралом — потому действует с обычной скоростью. Без нейрокоррекции, полагаясь исключительно на разницу в габаритах.

Если же говорить о реальной опасности, то я её не вижу: его действия рассчитаны скорее на психологическое воздействие.

Хм, он гнёт свою линию вообще без учёта личности собеседника, занятно. Ну не может же он быть настолько дураком, как и пославшие его? Или может?

Если вспомнить прошлое в другом мире, то государевых людей то самое государство очень часто ставило в такие позы, что им и выбирать особо не приходилось. Личная система ценностей при этом не имела никакого значения — подчиняйся или одно из двух.

Ладно. Ничего личного так ничего личного.

Под чужой кулак подставляю лоб, активировав для амортизации стандартную медицину из самого универсального приложения (чёрт его знает, как у него с мониторингом: Тика говорила, во время тактильного контакта очень многое записывается и может вскрыться потом).

Контакт. Моя голова чуть дёргается назад — всё-таки импульс имеет место быть. Повреждений нет, не считая кожных покровов, потому что работает лечилка.

Захватываю его руку на своей груди обеими своими (разница в массе подростка и здорового мужика — нельзя дать ему вырваться). Под влиянием импульса заваливаюсь назад, помогая себе ногами (отталкиваюсь пятками и тяну противника на себя, а со стороны этого не видно).

Он с опозданием начинает понимать, что не всё идёт по плану — вижу по его глазам. Однако уже поздно.

Переворачивая стол, разбивая посуду и стаканы, роняя пару стульев, мы падаем на пол, дружно сцепившись.

На полу он пытается быстро высвободиться,