Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

И под ясным небом, под ласковым солнцем вдруг обнаружилось, что город цветет флагами, звучит барабанами, а по одной из улиц, параллельной Спуску, идет оркестр, вызывая восторг в ближайших кварталах. Какие-то торжества намечаются на Судной и вокруг, казни или помилования, неизвестно, но горожане пестрой толпой стекаются туда.

По этой же причине на прием пришли всего два человека, а инспектора Аранзара Илан застал у тех же окон, высунувшегося наружу по пояс, втянул назад и позвал к себе рассказывать, какого цвета у него сегодня сопли. Заодно и объяснить, что происходит на Судной.

Относительно торжеств инспектор высказался невежливо, это имперская чиновничья показуха, а в адрес выездной сессии суда, занявшей префектуру, и вовсе оскорбительно. У него накипело, ему надо работать, а его не подпускают к архивам и лишили даже письменного стола, заняв кабинет своими бумагами. Какой работы на благо государства можно ожидать от старшего инспектора, когда покоя ему нет даже в малой сестринской? Его там мигом обнаружили какие-то девки, начали заглядывать каждые пять сотых и домогаться вечером свидания, причем, втроем. Одной бы он поверил, но вести в кабак троих — затея на дурака, им нагуляться за чужой счет и бросить его одного. Верните инспектора в родную префектуру.

– Да вроде все неплохо, – сказал Илан. – Столько старых дел выездная сессия разобрала. Неизвестно, за что и сколько люди в тюрьме сидели, и неизвестно кем посаженные...

– Ничего спроста не бывает и не делается, – перебил энтузиазм Илана ходжерский родственник, язык которого необъяснимо развязывался в сторону политики, когда рядом не было Джениша. – Ты, наивный человек, может быть, решил, что тюрьмы чистят из требований справедливости? Или хотя бы в нуждах сократить государственные расходы на бесполезных узников? Ну, может быть, есть небольшая вероятность, что мир понемногу становится лучше и справедливее... Но я так не думаю. Я думаю, что-то назревает, и в тюрьмах скоро понадобятся свободные места.

Илан с этой стороны на ситуацию не смотрел.

– Если все идет к худшему и над нами нависли угрозы, с чего ты не найдешь себе другого места? Поспокойнее, подальше от возможных событий? Ведь ты же можешь, ты племянник кира Хагиннора, ты в семье.

– А ты с чего, арданский владыка? Продавай дворец, поместья и беги.

– Я не из таких, кто убегает при намеке на опасность. Я, наверное, вообще дурак, я думаю людям помочь.

– И я не из таких. Хочу быть в курсе перемен, про все знать изнутри, иметь возможность анализировать происходящее.

Что-то твой анализ все время заводит тебя в чумную яму с известью, мой дорогой ходжерский дальний родственник, подумал Илан. Дай нам Небо, чтоб ты ошибался. И чтоб доктор Наджед ошибался, когда анализирует события в свете своего понимания и своих знаний. И даже чтоб я сам ошибался, когда думаю, что помочь никому ничем нельзя, что все всё равно умрут, лечи их или не лечи, и все мы с нашим анализом или с нашими благими намерениями в итоге только тела на секционном столе, и ничего больше. У жизни свои цели и мотивы, а я своим вмешательством только добавляю людям страданий и плохих мыслей. А все заканчивается смертью. Всегда.

– У тебя в коридоре пусто, – сказал Аранзар, – на Судной сегодня чествуют заслуги и вручают ордена, а потом будет общегородская попойка, наверное. Лечиться всем припрет завтра. Можно я из сестринской переберусь с бумагами в твой кабинет?

– Все-таки хочешь работать, несмотря на издали прозреваемую всемирную безнадёгу? – усмехнулся Илан.

– Все-таки хочу. Бумаги сами себя не разберут и отчеты сами не напишутся.

– Давай, – сказал Илан. – Неси. Только я попрошу в ответ услугу.

– А, я знал, что даром и у тебя никакой помощи не бывает, только название, что благотворительность... Чего хочешь?

– Можешь показать мне документы по брату-близнецу моего раба?

– Не положено...

– Я тебя понял, все будет тихо. Расследования и адмиралтейские тайны оставьте себе. Мне нужно лишь узнать, как тот оказался свободен и каким образом выкупил мать. Ты сам мне подкинул этот подарок, так что с тебя причитается.

Аранзар тяжело вздохнул и потопал за бумагами.

В течение следующей четверти стражи на алхимической печи шипел чайник, а Илан в лаборатории, чтобы не вляпаться случайно в разбросанные по кабинетному столу государственные тайны, подливал себе в чашку чай и разбирался в истории Арима, брата Арима, пытаясь выжать нужные факты из того мутного колодца, который представляли собой собранные Тайной Стражей бумаги по обвинениям в систематической контрабанде, имущественным актам острова Тумба, портовым разрешениям, штрафам и прочим задокументированным свидетельствам непростой жизни убитого.

По всему получалось, что Неподарок вообще не должен был становиться рабом и проходить весь свой нелегкий путь со вторым, третьим и четвертым хозяевами. Брат Арима-раба, Арим-рыбак, имел на руках свидетельство о рождении, в которое черным по белому было записано, что его отцом является свободный человек, хозяин поместья и хозяин рабыни, у которой и родились братья. А такой хозяин по закону может владеть и распоряжаться своим сыном, но продать его никому права не имеет. Вольная официально признанному хозяйскому сыну, в обязательном порядке выписывается при смерти отца или при продаже матери, разлучать с которой ребенка до трех лет нельзя. Продавать собственного отпрыска хозяин не имеет права в любом случае и в любом возрасте.

Брат Неподарка, отправившись с матерью в Ардан, считался свободным человеком, со временем накопил денег и, как свободный, выкупил мать. Ничего противозаконного по документам тут не нашлось. Не бунт рабов в северных поместьях, не побег. А почему такого же свидетельства о рождении не оказалось у самого Неподарка, и как его вообще продавали не только в первый, но и во второй, и в третий раз, кто из промежуточных хозяев и когда смухлевал или дал чиновнику взятку, конечно, вопрос. Возможно, отец Арима, как иногда свойственно людям, не планировал когда-нибудь умирать. Или просто откладывал оформление бумаг на потом, а при посмертной распродаже имущества никому не было дела до ребенка.

В общем, если не считать, что судиться придется с самим государем Аджаннаром, то подать в суд, нанять умелого стряпчего и выиграть процесс — как два пальца облизать. Ну, может быть, кое-каких доказательств и свидетельств еще придется добавить, но это дело наживное и не обязательное. Имена родителей в купчей одного и в свободных документах другого полностью совпадают, совпадают дата и место рождения. Тут и