Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

подвешенности в бескрайней пустоте. Потом метаморфоза. Боль выворачиваемой назад спины, мурашки в руках, из которых выпирали новые пальцы, тонкие, длинные, словно паучьи лапки. Неожиданное изменение диапазона частот видимого света, так что зрение начинало регистрировать совершенно новые, неизвестные расцветки, которые невозможно было охарактеризовать привычными словами. Срастающиеся ноги, превращающиеся в одну гладкую мышцу, мощную, словно стальная пружина. Рот, заполненный холодной массой, выдавливающейся из зубов, залепляющей горло и ноздри.

У него не было связи со своими людьми, и, однако, он чувствовал их присутствие, четыре вращающиеся тени, четыре шепота, четыре прикосновения холода. Пятый объект был горячий, тихий и неподвижный, вероятно, Клякс Клике.

Окружающая Даниеля светящаяся аура свернулась, сжалась, оплела коконом сверкающих нитей, на мгновение заглушила все другие образы и звуки.

Неожиданно все оборвалось. Он снова был человеком, воспринимал данные от скафандра, видел и слышал своих людей.

– Черт возьми, что это было?!

– Автоматика восстановлена!

– Я здесь, я уже с вами!

– У меня были плавники. Куда девались мои плавники?!

– Докладываю о готовности!

– Майор Бондари!

– Так же, как тогда, о Господи, точно так же!

Это были прекрасно вышколенные люди. Своим галдежем они реагировали на то, что с ними происходило. Одновременно выполняя свои задачи.

Группу охватил «пузырь» силового поля. Заплясали указатели датчиков и измерителей. Тройка маленьких исследовательских автоматов, сразу же спущенных с поводка, взялась исследовать ближайшее окружение, активировать оружие, во все стороны ощетинившись стволами.

Они были на базе коргардов, внутри огромного пустого помещения с оранжевыми стенами, прикрытыми коротким, колышущимся волнами мехом. Во многих местах поверхность прорезали широкие черные полосы, частично образующие кресты. Под ботинками солдат был неровный пол, весь в утолщениях и бороздах, кое-где тоже поросших оранжевым мехом. Однако чаще черных и сухих.

На рентгеновской полосе частот можно было заметить густую сеть тонких пленок, заполняющих почти все пространство. На частотах ауры кое-где возникали обтекаемые висящие объекты – они то раздувались на манер воздушных шариков, то утрачивали резкость форм и расплывались. К Даниелю стали поступать первые доклады.

– Никаких живых объектов. Никаких подвижных объектов!

– Радиация в норме. Гравитация 1, 1. Активирую компенсацию скафандра. Атмосфера аммиачная.

– Регистрирую процесс дыхания стен. Однако они не живые.

– Обнаружил место, где стена тонкая, почти прозрачная.

– Черт возьми, стена состоит из сложных германиевых соединений!

– Германиевых?

– Следующий за углеродом элемент из четвертой группы Периодической системы.

В этом зале солдатам предстояло оставить окруженный защитными полями регистратор, собирающий данные от всех приборов и людей. Он состоял из нескольких идентичных устройств, ведущих одновременную запись информации. При этом у каждого модуля были по-иному заданы условия возвращения на «Нулевую базу». Один ждал приказа Даниеля, второй должен был возвращаться, когда погаснут все жизненные сигналы людей, третий – через час после посадки. Разумеется, если коргарды пожелают его выпустить.

– Клякс, проверь стены. Клейн – страхуешь его. Ренделл – следи за генераторами поля. Форби, отвечаешь за модули записи, – отдавал приказы Даниель. – Активировать поддержку первого уровня. Сопрягаемся в группу только по моему приказу. Клякс, начинай.

Они не успели ничего сделать. В тот момент, когда биомат пересек границу защитного поля, стены помещения дрогнули.

На своде возникла узкая щель. Оранжевый цвет стен уступил место мерцающему красному. Щель расширялась, разбегаясь в сложную сеть трещин.

Даниель усилил верхнюю границу защитного поля, но на головы сбившихся в кучку людей никакие камни не посыпались. Лишь спустя некоторое время они сообразили, в чем суть явления. Стены снижались!

Ни люди, ни автоматы не замечали, чтобы волнистые вертикальные поверхности погружались в пол, скорее это походило на стены песочного замка, осыпающиеся под порывами ветра. Стены были все ниже, а одновременно приближались к людям.

– Они нас задавят! – крикнул Пушистик.

– Подождем, – спокойно сказал Даниель. – В случае чего попытаемся пробиться. Ждите моего приказа.

Регистраторы донесли о движении грунта. Поверхность, на которой они стояли, поднималась, выталкиваемая неведомой силой.

– Сейчас начнется извержение, – пытался пошутить Хоффман.

– Поле выдержит выброс лавы, – вежливо сообщил ему Даниель.

– И мы застынем в ней, как мухи в янтаре, – добавил Ренделл. – Либо как аммониты.

– А коргарды изготовят себе из нас изящные брелоки, я-то знаю.

– Предварительно, разумеется, отшлифовав.

– Есть данные: толщина стены – семь метров, высота – тринадцать.

– Мы поднялись на три метра.

– А может, – неожиданно заговорил Форби, – они просто-напросто оборудуют для нас обзорную площадку?

Вскоре оказалось, что Форби прав. Движение массивных стен резко ускорилось, потом почти мгновенно они провалились, выдавливая возвышение и стоящих на нем людей ещё на несколько метров вверх.

Когда перед их глазами возникла картина внутренней части коргардской базы, Даниель не сумел сдержать возгласа страха и удивления.

* * *

Это было необычно, могуче и одновременно чуждо. Это ужасало.

Они стояли на плоской вершине небольшого холма, почти в центре гигантского зала. Кроваво-красным куполом был как бы накрыт весь мир. По дальней поверхности свода передвигались пятна и тени, иногда разгорались цепочки огоньков, иногда вспыхивали волны радужных полос. Однако после мгновений такого светового извержения свет потолка снова делался густо-карминным, местами становившимся коричневым, местами – фиолетовым.

Сонары скафандров десантников по-разному оценивали расстояние до свода: от ста метров до почти пятнадцати километров. Скорее всего последний результат был ближе других к истине.

Вцепившись в потолок, висели необычные, гигантские гирлянды. Свисали дуги блестящих черных кабелей, то и дело извивавшихся и переплетавшихся друг с другом. На их поверхности пульсировали мясистые диски, что-то вроде присосок или гнезд причаливателей. Многие были пустыми, в другие уткнулись носами коргардские машины, подобные тем, какие Даниель видел в Каллагейме. Рыбьи морды кораблей прижимались к дискообразным присоскам, красные глаза не горели, машины подрагивали, разбухали. Они напоминали гигантских паразитов, вцепившихся в жилы или кишки внутренностей. В некоторых местах к черным пуповинам прилепились одиночные машины, большинство кольцевых гнезд призывно пульсировало. В других местах машины висели одна при другой, образуя гигантские кисти.

Немного ниже располагались конусовидные транспортеры – копии того, что был захвачен людьми. Здесь их было несколько десятков. Они двигались в воздухе по круговым трассам в нескольких плоскостях вокруг одной центральной точки. У Даниеля это ассоциировалось с древней планетарной моделью атома, где вокруг ядра по круговым орбитам перемещались электроны. Время от времени машины перескакивали с орбиты на орбиту. Вся динамичная система перемещалась по огромному пространству внутри красного купола, то поднимаясь на несколько метров, то опускаясь.

На рентгеновских частотах здесь можно было увидеть растянутые в пространстве тонкие струны. По ним перемещались амебовидные существа, иногда перескакивающие с одной нити на другую. И рыбообразные устройства, прикасавшиеся к черным пуповинам, и вращающиеся оранжевые конусы пересекали