Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

А потом Линда родила девочку. Как она сказала: здоровая и без всяких отклонений. Слава богу. Я всё-таки опасался: мы ведь с Линдой не только к разным расам принадлежим, хотя внешне и похожи, но вообще с разных планет.

После этого про меня забыли, только и крутились вокруг ребёнка. Правда, по ночам приходить не забывали и старались вовсю, как в последний раз. Хотя так и есть: через декаду, думаю, Линда их подвинет, она уже с интересом на меня поглядывает. Как надумает, так и придёт, я её всегда жду.

Пока девчонкам было не до меня, бродил по острову – в свободное от учёбы время. Забирался на самый высокий холм и сидел там часами, любуясь островом и океаном. Иногда тренировался, развивая ментальные способности. Правда, ничего толкового не получалось. Камни и сухие деревяшки мог распылять на любом расстоянии и без особого напряжения, а вот с живой органикой ничего не выходило. Даже с травинкой ничего сделать не мог.

Хотя травинку после сильного напряжения я и смог высушить. А вот какой-то мураш, бегавший среди травы, на все мои потуги не обратил внимания. Нет, внимание обратил, засуетился и постарался удрать – видно, что направленное на него воздействие ему не нравится, но никакого вреда я ему причинить не смог.

Воздействовать на каких-то крупных животных даже не пытался, понятно, что ничего не получится. Ну и ладно, у меня с одного бока на поясе закреплён игольник, а с другого – станер, если что, и без всяких псионских штучек обойдусь. Попытался с мурашом поработать другими своими умениями, полученными из медицинской базы Джоре, но тоже ничего не вышло: как бегал, так и бегает.

Спустился с холма и пошёл искать какое-нибудь животное. Ходить по лесу я не умел, так что, естественно, ни одного животного не встретил: разбегаются. Вернулся домой, взял пассажирскую платформу и стал крутиться над островом, выискивая какую-нибудь живность. Наконец, на поляне возле реки заметил какого-то крупного грызуна. Кролик, вроде. Завис над ним и попытался остановить ему сердце. Удрал, зараза. Ещё полетал, увидел стайку недооленей. Завис над ними, но делать ничего не стал. Не то чтобы очень уж жалко стало, но что мне с мёртвым оленем делать? Самому разделывать и тащить домой? Не очень-то и хочется. Просто так убить и бросить? Как-то это неправильно. Не факт, что получится, ну а если всё-таки убью? Ну его на фиг. Развернулся и полетел домой. Так и не получилось у меня проверить, могу я как-то использовать то, что выучил, или нет. Нет, неплохо бы попробовать кого-нибудь вылечить, но кого? Ну и ладно, жил без всякой этой псионики и дальше проживу.

Девочку назвали Анной. Сначала Линда предлагала какие-то свои имена, но ни одно я правильно произнести не смог. Наши сложные имена у неё произнести не получалось. Казалось бы, чего проще: Анастасия или Екатерина? Но нет, так коверкала, что и смех, и грех. Так что остановились на простом и хорошо произносимом имени Анна.

Нормальная семейная жизнь у нас с Линдой восстановилась через месяц после родов. Пару декад она никого ко мне больше не подпускала, но потом иногда стала допускать до моего тела и кого-нибудь из девчонок. А потом вообще составила график: через день, вернее, через ночь, она со мной спит, а в промежутках кто-то из девчонок. Поругались, конечно: послал их далеко. Посылал на русском, так что куда именно, они не поняли, но по интонации было ясно, что место не очень хорошее. Довёл до них, что сам буду приглашать к себе кого захочу и когда захочу. Правда, в итоге получилось именно так, как Линда и хотела.

На пятый месяц пребывания на острове наступила зима. Снег, конечно, не выпал, но иногда температура понижалась градусов до +15, и частенько лил противный холодный дождь. Я от такой температуры, а тем более от дождя, совсем отвык – и на станции, и на корабле всегда комфортная температура, а на планеты мы выбирались всегда в тёплый сезон. Так что я из дома и носа не высовывал. А вот девчонки на такую погоду внимания не обращали и малую тоже постоянно в эту мерзость таскали. Дышать свежим воздухом. А в модуле какой?

Зато благодаря плохой погоде смог, наконец, заняться оборудованием Джоре. А что ещё делать? Ни по лесу погулять, ни в озере или океане искупаться. Искин взломал за день, подключил к нему дешифратор и мини-реактор и стал представлять, что подаю на него через дешифратор ментальную энергию. В самом деле я эту энергию подавал или нет, не знаю, но искин активировался: стал требовать код. Тут же ввёл через дешифратор придуманный – этот мерзавец подчиняться отказался. Ввёл ещё пару кодов, но он противным женским голосом предупредил, что у меня осталась последняя попытка. Тогда от злости прочел ему начало стиха, вслух и на языке Джоре, конечно:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты.

Он немного подумал и уже нормальным, даже приятным женским голосом сообщил:

– Принято. Искин 7К9864РР разведывательного крейсера седьмого флота ВКС Империи Джоре готов с вами сотрудничать.

Правда, сотрудничество какое-то однобокое получилось: в виде допроса. И допрашивали как раз меня. Часа два. Потом искин с полчаса молчал и наконец выдал:

– Приказывайте капитан. Я в вашем полном распоряжении. Готова принести присягу вашему Дому.

– Что-то ты на искин ни хрена не похожа. Искины себя так не ведут.

– Я искин с функцией развития псевдоличности. Такие устанавливались на разведывательные корабли.

– Понятно. А скажи-ка мне…

– Без принесения присяги дальнейшее сотрудничество невозможно. Искины моей серии были созданы именно для служения. Так как империя погибла, то служить мне некому и моё функционирование не имеет смысла. Если вы отказываетесь от принятия от меня присяги верности, то я вынуждена приступить к процессу саморазрушения.

– Да боже мой, ни от чего я не отказываюсь! Если тебе это нужно, то приноси эту свою присягу!

– Какому дому?

– Какому дому? – я задумался. Просто дому Мих как-то не звучит. – Дому Мих Анохин Рус.

Присяга состояла всего из пары фраз: обязуюсь верно служить дому Мих Анохин Рус и выполнять все приказы главы дома. И всё. И стоило из-за этих двух фраз кобениться?

– Слушай, а если бы я тебе наврал? Это что – любой может прийти, наплести с три короба, и ты уже ему присягу принесёшь?

– Солгать мне