Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

class="p1">При воспоминании обо всем этом Даниель плюнул на блестящий пол зала отлетов. Проходившие мимо мужчины глянули на него осуждающе, пожилая женщина принялась что-то громко втолковывать стоящему рядом ребенку.

Даниель, с трудом владея мышцами, двинулся к билетным кассам. Стенды рекламных серверов предлагали сотни прелестных мест, в которые мог отправиться жаждущий отдыха либо ищущий работы человек. Бондари не обращал на них внимания, хотя решение все ещё принять не мог.

На Семирамиде действовала школа летников, там можно забыть о мире, погрузиться в молитвы и тренировки, ощутить свободу и прелести парения.

Был Танто, мир отца Даниеля, уже подчиненный Доминии, но поддерживающий большой коллектив тяжко работающих, помогающих друг другу людей.

А может, горняцкие траулеры? В Поясе Фламберга всегда требуются рабочие руки, человек, разбирающийся в пилотаже, применении оружия, не обремененный семьей, наверняка найдет там место.

Чуть дальше, в четырех световых месяцах от Мультона, парила мощная космическая станция, охраняющая гиперпространственные ворота. Если полететь именно туда, а потом выбрать один из удаленных миров в каком-нибудь «диком» рукаве гиперпространственной сети? Может, какую-нибудь свободную планету, ещё удерживающую свою независимость от Доминии? Или обратиться к группе колонистов, намеревающихся заселять новые земли? А то и отправиться ещё дальше, посетить миры Солярной Империи, планеты Чужих, выйти к границам познанного космоса?

Все это было в его власти.

Только бы не забыть. Он был последним, нес в своей памяти все – Форби, Пушистика, Риттера и генерала Гукина, героя человечества, застреленного как собака, и полковника Паццалета, покончившего с собой, чтобы дать Даниелю немного дополнительного времени, и Северса, командира «Адриана», взорвавшего свою станцию только для того, чтобы она не досталась врагу, и Каролину, и своего отца, и тех несчастных людей, которых солярные ученые по-прежнему намеревались держать в коргардских клетках, – все это было в нем. Вот что самое главное.

Ведь… где-то там, быть может, есть люди, которые захотят узнать коргардские секреты. Гукин упоминал о договоренности с разведками других свободных миров, он намекал на существование все ещё не раскрытых центров и солдат свободного Гладиуса. А может, они выжили?

Даниель глянул на свою левую ногу. Искусственно восстановленная, исхудавшая, костлявая, отдававшая болью при каждом движении. Соляры не вскрыли её ни во время допросов, ни во время исследования, ни когда он отсиживал срок.

«Данные о положении коргардской базы. Кажется, я хорошая упаковка для этих данных», – подумал Даниель.

Неуверенными шагами он двинулся к пункту отправки. Время у него было. Очень много времени.

Томаш КОЛОДЗЕЙЧАК

ПОСЛЕДНЕЕ РЕШЕНИЕ

Йонанне. Благодарю за терпение

ПРОЛОГ

Паркс Аин'та, ожидавшее нужного человека, наблюдало за толпами людей, проплывающих через зал отлетов космопорта «Калантэ».

Оно стояло около кофейного столика, понемногу отхлебывая воду из кружки. Правда, организм носителя требовал воды лишь два-три раза в сутки, но Аин'та постоянно чувствовало мучительную жажду и боялось, что сухая кожа носителя вот-вот потрескается.

Оно знало, что это атавистические, животные рефлексы, унаследованные от предков. Оно не хотело им поддаваться, однако постоянно проигрывало борьбу с собственной психикой. Это было тем удивительнее, что сборщики, встраивавшие его разум в тело носителя, утверждали, будто переносят только участки личности и интеллекта из верхнего мозга, не трогая мозг нижний, ответственный за автономную нервную систему. Видимо, им было известно не все.

Носитель выглядел прекрасно – высокий, светловолосый мужчина с лицом, покрытым желтым фосфоресцирующим пигментом. В его мозг был встроен ряд имплантатов, вдоль позвоночника располагались плоские присадки искусственного гребня, а босые ступни оканчивались лишь двумя окостеневшими пальцами.

Аин'та не понимало, зачем и почему люди так переделывают свои тела. В его обществе перестройка организма преследовала исключительно практические цели – усиливала боевые возможности либо плодовитость, обозначала сексуальное состояние либо готовность к старческому самопрекращению жизненных функций. Люди же изменяли строение своего организма исключительно ради интереса, для обозначения стадной принадлежности и по некоторым иным непонятным причинам. Что хуже – имплантаты зачастую затрудняли нормальную жизнь. Так, например, пластины на позвоночнике практически лишали их владельца возможности занимать большинство человеческих должностей. Аин'та сумело заблокировать ощущения неудобства или боли, поступающие от нервной системы носителя. Однако знало, что постоянный дискомфорт вскоре ослабит его тело.

За соседним столом сидела человек-женщина. Одной рукой она держала чашечку с напитком, другой сжимала покрашенный розовым и помеченный ярко светящимися сигнализаторами сосуд. Человек-женщина была беременна. Младенец рос в пластиковой капсуле, заполненной органическими жидкостями. Когда его извлекут из инкубатора, он сможет не только разговаривать, но и благодаря постоянной предродовой стимуляции мышц сумеет передвигаться почти как взрослое существо. Насколько же все это отличалось от того, что Аин'та считало естественным и в определенной степени прекрасным. В его мире каждый индивидуум непрерывно выделял миллионы одноклеточных зародышей, которые носились в воздухе, соединялись, пожирали друг друга, размножались в ходе естественного отбора. Потом сгустки органической материи оседали на теле взрослого паркса, выделяющего сексуальные феромоны, и воспринимали его фулерены наследственности. Когда плотность зародышевых сгустков оказывалась достаточной, начинался процесс деления взрослого индивидуума на два наследующих его свойства организма.

Различия в биологии людей и парксов были столь велики, что даже годы интенсивных тренировок и работ оказались не в силах уничтожить атавистические страхи и предубеждения Аин'ты. Несмотря на то что Аин'та пользовалось своим носителем многие месяцы и было весьма удачно в нем размещено, оно постоянно ощущало холод и сухость кожи, не покрытой питательной углеводородной массой.

Оно знало, что столь странно преобразованного носителя выбрали не случайно. В прошлом, прежде чем разум этого человека стерли, а мозг приспособили под чуждый интеллект, он был членом одной из многочисленных рас человеческой культуры, не очень распространенных в здешней системе. Поэтому, если б в результате ошибок Аин'ты либо погрешностей, допущенных в ходе имплантации, тело носителя повело себя странно, это никого бы не удивило. Просто люди решили бы, что это следствия какого-то экзотического кланового законоустановления, использования стимуляторов либо какой-то религиозный ритуал.

Религия была еще одним человеческим понятием, которое Аин'та безуспешно пыталось познать и уразуметь…

Возможно, позже ему это удастся, когда, завершив миссию, он вместе с носителем вернется на станцию и там его вновь пересадят в собственное тело. А может – Аин'та чувствовало, что руки носителя дрожат от радостного возбуждения, – не в одно тело, а в два? Правда, на время выполнения задания оригинал организма погружали в летаргию и охлаждали, замедляя процессы метаболизма, но теперешней миссии предстояло продолжаться очень долго. Оно, Аин'та, было полноценным парксом, ведущим насыщенную событиями жизнь. Его организм, даже после отключения индивидуальности