Консультант - Александра Торн

– Ну же, не надо, Маргарет, – ласково сказал он. – Уже все в порядке. А вы…

Она прильнула к Энджелу и крепко обвила его руками. Он оказался теплый, как большой кот, его собственный еле уловимый запах смешивался с ароматом туалетной воды, и он все еще был такой худой, что ребра проступали под кожей. Маргарет коснулась губами полоски кожи на его груди, и он как-то странно, прерывисто вздохнул. Девушка тут же встревоженно отстранилась, чтобы посмотреть в лицо наставнику. Она едва успела заметить, как изменился за миг его взгляд – нежный, пронизывающий насквозь, алчный, – и губы Энджела горячо прижались к ее губам.

Он сдавил ее в объятиях, как в тисках, и его поцелуи не имели ничего общего с теми, что Маргарет позволяла некоторым своим поклонникам… когда-то очень давно. Жгучие, долгие, больше похожие на непристойные ласки – никто из этих сопливых щенков не целовал ее так безумно и жадно, и никому она не отвечала тем же так, что губы горели. Энджел сжал в кулаке ее волосы, не давая отстраниться и вздохнуть, и она вцепилась в него, когда голова закружилась. Коснуться – скорее! – его лица, и шеи, и груди, – убедиться наконец, что он невредимый, живой, настоящий, рядом, запустить пальцы в густые волнистые волосы, целовать нежные белые веки, ресницы и острые скулы. Ее бросило в жар от горячего тепла, исходящего от его тела…

…и они как-то оказались на кровати. Так сладко ощутить тяжесть его тела, когда он вдавил ее в постель, так безопасно очутиться в тесноте между одеялом и Энджелом! Жаль, у нее не шесть рук, как у мазандранской богини. Вот уж тогда бы она его обняла!

Энджел целовал ее так жадно, словно боялся, что она исчезнет. Вдруг его губы горячо прильнули к ее груди, потому что рубашка почему-то расстегнулась, а его рука прошлась по бедру Маргарет под юбкой и крепко сжала. Девушка от неожиданности дернулась всем телом и слабо вскрикнула.

Энджел замер. Он несколько секунд прижимался к ней, его дыхание жарко щекотало шею и грудь, волосы – щеку Маргарет, а потом пробормотал:

– Нет, хватит, еще рано, – и соскользнул на постель.

Мисс Шеридан осторожно перевела дух и стала застегивать пуговки, понемногу заливаясь краской от корней волос до самой шеи. Тем более что Энджел все еще смотрел на нее из-под полуприкрытых век и даже не думал привести в порядок свою одежду! Как это вообще получилось… Маргарет украдкой дотронулась до припухших губ, поразмыслила и улеглась рядом с Редферном, положив голову ему на плечо. Энджел поцеловал девушку в макушку.

– Еще рано? – спросила она и взъерошила пальцем темные завитки на его груди. Интересно, он так и останется в полосочку?

– Да. Не дразните меня. – Он прижал ее руку.

– Вам неприятно?

– Приятно. Вот потому и не надо.

– Почему?

– О! – Энджел вложил в один звук столь много, что Маргарет не утерпела, подняла голову и грозно спросила:

– Что вы от меня скрываете? Вы на что-то намекаете, но я никак не пойму на что!

Наставник воззрился на нее сначала удивленно, потом недоверчиво и, наконец, ошеломленно.

– То есть как вы не понимаете? Разве вы не понимали, что с вами хотели сделать матросы Ройзмана?

– Что-то омерзительное, – тихо сказала Маргарет. – Но при чем тут они? Вы же не станете делать то же самое?

– О боже, – пробормотал Энджел и отодвинулся.

– Вы не хотите меня трогать, потому что эти люди меня трогали? – дрогнувшим голосом спросила девушка. – Вам противно?

– Конечно, нет! Как вам пришла в голову такая дичь?!

– Тогда почему вы сердитесь?

Он молча посмотрел на Маргарет, притянул к себе и обнял.

– Никогда, – пробормотал он, – никогда больше не повторяйте такой ереси.

…ей никогда не было так уютно и спокойно, как сейчас, когда они лежали, прижавшись друг к другу, и она чувствовала ровное глубокое дыхание Энджела, его особый запах, стук его сердца. Она и не знала, что у мужчины может быть такая приятная на ощупь кожа… Маргарет поглаживала носочком туфельки его ногу. Ни один ее ухажер не мог с ним сравниться.

– Давайте пока оставим это, – проговорил хрипло Энджел. – Вам нужно время, чтобы все забылось. А потом…

– Потом? – подтолкнула его Маргарет.

– Потом я дам вам книжку.

– Какую?

– Анатомический атлас.

– Зачем? – после секунды изумленного молчания поинтересовалась девушка.

– Затем, чтобы вы изучили неочевидные под одеждой отличия мужчин и женщин.

– Почему вы сами не можете мне этого объяснить?

– А как вы себе это представляете? – осведомился Энджел с каким-то странным выражением на лице.

– Тогда покажите.

Он прикрыл глаза ладонью и пробормотал:

– Как? Как вы смогли дожить до такого возраста и… в годы моей юности даже запертые в монастыре двенадцатилетние девицы – и то ухитрялись узнать!

– Узнать что? Ну Энджел! – Маргарет нетерпеливо его затормошила.

Он некоторое время молчал, видимо, собираясь с мыслями, вздохнул и проворчал:

– Почему этим вообще не озаботилась ваша мать? Она что, решила отложить это до вашей свадьбы?

– При чем здесь моя свадьба?

Энджел вперился в нее пронизывающим взором и медленно произнес:

– Маргарет, как вы представляете себе первую брачную ночь?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – пожаловалась девушка, вконец запутавшись. – Какое отношение чья-то брачная ночь имеет к вашим объяснениям? Почему вы не можете мне просто показать?

– Если я вам покажу, то ваша девственность необратимо пострадает.

– Почему?

– Господи, до чего я дожил… – с тоской пробормотал Энджел.

Маргарет возмущенно засопела. Наставник скрывал от нее что-то важное, а туманные намеки она терпеть не могла с детства. Но если Энджел не хочет рассказать, из него клещами ответа не вытащишь, поэтому девушка не стала настаивать на немедленном срыве покровов.

– Как вы сюда попали?

– Ваш родители снова поставили зеркало в гардеробной. Наверное, надеялись, что вы вернетесь или Лонгсдейл найдет способ вас выследить. – Редферн сел и стал застегивать рубашку. – Куда вы хотите – в замок или в Авентин?

Маргарет притихла. Он выжидательно смотрел на нее.

– Я должна сказать маме и папе.

Энджел нахмурился, отвел взгляд и опустил голову.

– Я был неправ, когда запретил вам встречаться с ними, – наконец сказал он. – И был неправ, когда вынудил вас оставить дом.

– Вы меня не вынуждали.

– И к чему это привело? Я едва смог вас защитить, и если вы намерены остаться, то не надо заставлять себя… – Его тон становился все более раздраженным, и Маргарет мягко сказала:

– Я себя не заставляю. И тогда не заставляла, и сейчас.

– Я не хотел… и