"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Я замер с рассадой в руках и полностью сосредоточился на том, что передавал мне региональный узел живки.

Так не ходит зверь. Косуля прошла бы сигнализацию, отделавшись двумя-тремя сигналами за раз, и ушла. Кабан протопал бы всю полосу сигнальных растений разом. А этот вторженец на мою землю шёл медленно, с остановками, от укрытия к укрытию, и каждый сигнал ложился аккурат там, где я сам поставил бы ногу, если бы хотел пройти тихо и никем не замеченным.

По моей земле, в сгущающихся сумерках, крался человек. Зверь так не ходит, у зверя нет терпения красться от куста к кусту с оглядкой. Так ходит тот, кто знает, что делает, и очень не хочет, чтобы об этом узнали другие.

Я тихо опустил рассаду на землю и прикинул расклад. До юго-восточной нитки отсюда было с версту, напрямик через лес. Чужак шёл в глубь участка, к ручью, и если я срежу через малинник, то выйду ему наперерез аккурат у водопойной тропы. Звать людей было некогда, да и незачем, толпа в лесу шумит за сто шагов, а мой гость, судя по сигналам от дуба, был предельно осторожен.

Дрожник продолжал передавать мне сигналы. Я поднялся и беззвучно шагнул в темнеющий малинник, навстречу своему первому непрошеному гостю.

Глава 20

Малинник я прошёл насквозь, стараясь ступать беззвучно. Через двадцать минут я вышел к спуску у ручья, где, судя по всему, должен был находиться незваный гость. Дуб через полученные от дрожника сигналы чётко отслеживал маршрут. Вскоре я добрался до места, где чужак был в последний раз замечен.

И встал, потому что никого не увидел поблизости. Очень странно. Может, это и не человек вовсе, а дикий зверь? Всё-таки я получаю сигнал о потенциальном проникновении на свои земли, а не четко обработанную информацию, кто именно.

Я внимательно осмотрелся. Вскоре заметил примятую осоку у воды и едва заметный след сапога на земле, но самого гостя не видать. Я замер, вслушиваясь. Тихо. Только вода журчала на перекате да где-то в кустах возилась птица.

А потом дуб передал мне новую информацию о текущем местоположении чужака, и я понял, куда он направился.

Очевидно, что гость не стоял на месте. Он ушёл, пока я тихо старался приблизиться к его позиции, и теперь новые указания о местоположении от регионального узла живки вели меня вдоль ручья вверх по течению, на север, к дальнему бурелому. Больше чем на два километра он успел уйти, двигаясь быстро и всё так же тихо. Моя невидимая сигнализация четко отслеживала его местоположение, стоило ему попасть в область её восприятия.

Самого чужака я не видел и не слышал, зато хорошо знал место, где он в данный момент находился.

Что ж. Раньше я гадал, сработает ли моя затея. Теперь, наконец, пришло осознание, что не зря я столько времени потратил на эту авантюрную затею. Не успел высадить всю рассаду дрожника, как уже кто-то попался в ловушку для чужака.

Идти было тяжело. Трое суток селекции вытянули из меня большую часть живки. Ноги после целого дня с рассадой гудели, и разумнее всего было бы вернуться, поднять Беатрис и идти вдвоём. Только пока я дойду до дома, найду саму охотницу, да пока мы вернёмся, гостя след простынет.

Единственный минус моей задумки был в том, что информацию о проникновении на мою землю получаю только я. Дуб ведь передавал эти сигналы только мне. Получается такая ситуация, что-либо я иду один и пытаюсь узнать, зачем кто-то бродит на моей земле, либо утром разглядываю остывшие следы.

Вполне возможно, что это был лазутчик Изабелль или ученый, который решил на моём участке свои замеры провести, ну, или как-нибудь завлечь Корнепия с безопасного места около дома, в свою ловушку.

Я решил, что стоит рискнуть. Вполне возможно, что второго шанса поймать чужака, что-то выискивающего на моей земле, не будет.

Я пошёл следом. На земле следов почти не было, чужак словно тщательно заметал за собой следы, старательно ступать на каменистые участки почвы. Только эти меры предосторожности ему всё равно не помогли.

Чужак ведь перемещался с «жучком» в кармане. Весь его маршрут отслеживался через дрожник.

Нагнал я его у поваленной сосны, там, где ручей делал петлю, поворачивая в сторону Преславицы.

Незваный гость стоял на коленях у самой воды, но не пил и не умывался. Он приложил ухо к земле, накрыл второе ладонью и слушал, застыв на месте. Спина напряжена, голова склонена набок. Что он, чёрт возьми, делает?

Я подошёл к нему шагов на десять и остановился.

— Далеко слышно?

Он вскочил с земли, будто под ним взорвалась петарда. Развернулся уже на ногах, рука легла у бедра, и уставился на меня полным ненависти взглядом.

— Ты!.. — переводя дух, выдохнул он и осёкся. — Совсем сдурел, подкрадываться так⁈ Мы в лесу, дурья башка! Я тебя за зверя принял, чуть душа в пятки не ушла!

Злость его была настоящей, испуг тоже. Только руку от бедра он убрал не сразу. Сперва скользнул ладонью, словно искал там что-то и не нашёл, и это я заметил.

— Я даже не пытался скрыть своё присутствие, — ответил я спокойно. — Ты кто такой и что здесь делаешь?

— А тебе-то что за печаль? — он выпрямился и вздёрнул подбородок. — С чего это я перед тобой отчитываться должен? Человек я свободный, хожу, где хочу. А вот ты кто таков, что по ночам за людьми крадёшься?

Держался он нагло и уверенно, и в другой раз я бы даже уважил такую дерзость. Но сейчас меня занимало другое.

— Мне принадлежит эта земля, — ответил я. — И у меня с незваными гостями разговор короткий, потому что в последнее время зачастили гости твоего сорта. Браконьеры. Ставят капканы, калечат моих людей. Один вон третьего дня чуть без ноги не остался. Так что ты делаешь в моём лесу?

Слово «браконьеры» я сказал нарочно и не зря. По его лицу, всего на миг, прошла тень. Что-то дрогнуло в углах глаз, поджались губы, и наглость чуть подвяла, сменившись быстрым расчётом. Он взвешивал, что мне известно.

— Переселенец я, — сказал он, и голос его переменился, стал ровнее. — С запада иду, с обозом. От своих отбился нынче под вечер, хотел напрямки срезать, поселение тут ищу, сказывали, есть где-то на фронтире, а сам заплутал в потёмках. К ручью вышел, думал,