Не боец 1-5 - Сергей Александрович Плотников

Оглядев себя в ростовом зеркале на дверце платяного шкафа, я только хмыкнул: примерно таких парней и показывают в фильмах и сериалах, если хотя визуализировать пресловутую «американскую мечту». Не в костюме за полтора десятка тысяч долларов и при галстуке за ту же сумму — а в шортах-плавках, рубашке-гавайке нараспашку и в темных очках. А, ну и да, последний штрих: улыбка во все тридцать два!

Почему-то от собственного оскала меня покоробило. Потребовалась минута, чтобы понять: молодым человеком по ту сторону стекла мог быть кто угодно, но не я — не ощущал я себя им. И вроде ж все окей, только вот лицо… от улыбки так и веет морозильной камерой, а глаза, хоть их и не видно за темными стёклами, все равно ощущаются двумя колкими кристаллами льда. Взвесить, измерить, использовать. Спокойно взять чужие поступки, мысли, чувства — и беззастенчиво использовать… Брр!

Я прекратил скалится — и эффект сошел на нет. Поднял очки на лоб: чистый, открытый взгляд. Только где-то в глубине зрачков угадывается… напряжение? Боль? Ожидание? Черт возьми, что я с собой такое делаю-то?! Не-ет, Фил абсолютно прав: надо расслабится. Пусть ненадолго — но совсем-совсем. Иначе слечу с катушек нафиг! Я взял хороший темп, потом нарастил его еще и еще… пора отпустить педаль газа. На пару часов или на пару дней — как выйдет. И запомнить: улыбаться одними губами!

* * *

Хоук в купальнике выглядела ничуть не хуже, чем без него: на все сто! К моему удивлению, она почему-то выбрала полузакрытую модель — где ткань закрывает живот, грудь, и открывает спину только наполовину. Хотя и в таком наряде почему-то ужасно стеснялась, едва ли не спрятавшись за меня, стоило только мне подняться наверх.

Причем купальник явно выбирала именно Птица — так как Роуз, в свою очередь, нацепила на себя нечто, состоящее в основном из одних веревочек! Вроде как подобный фасон называется «мини-бикини», но с уверенностью сказать не могу: телефоны мы, конечно, оставили по каютам. Разумеется, молодой Фриман тоже стыдится в своей фигуре было нечему — хотя по сравнению с моей девушкой она выглядела откровенно худощавой. Но…

— И таки ради кого ты так постаралась раздется, юная мисс? — голос Аарона так и сочился ядовитым ехидством. — Насколько мне известно, объект твоих воздыханий сейчас режет твои любимые кимчи в трех сотнях километрах восточнее и видеть тебя сейчас иначе как в фантазии не сможет… Или ты передумала?

— Дядя, — с королевским достоинством отозвалась племянница, демонстративно вытягиваясь на шезлонге. — У нас семейный отдых на воде — когда еще можно оставить в стороне… некоторые формальности?

— Эта пигалица еще десять лет назад на большом внутрисемейном празднике во всеуслышание заявила, что она — свободная женщина и выберет себе мужа сама, без всяческих одобрений и подсказок семьи, — пояснил заинтересованно прислушивающимся к пикировке Йонам старший Фриман. — Учитывая, что всякие троюродные тетки именно на том мероприятии и начали сватать ей, семилетней красавице, своих недорослей, мне пришлось вступиться. Традиции — тут моя племянница совершенно права — иногда бывают слишком обременительными.

— Что угодно, доведенное до абсурда, будет приносить вместо пользы один вред, — Йоны коротко переглянулись, и высказалась Патрисия. — И семейные традиции, и законы… Однако в нужной степени примененные, и те, и другие важны и полезны. Потому, я думаю, ваша очаровательная племянница несомненно прислушается к мнению дяди?

Я со слегка злорадным удовольствием отметил: выражение лица у застигнутой врасплох обсуждением уже её матримониальных планов Роуз в ключе «ну вот сейчас и решай» стало точно таким же, как у Хоук неделю назад — тогда мы получили приглашение и салатная принцесса «все объяснила» супергероине. Фриман еще секунда десять пыталась изображать расслабленную негу на шезлонге — но потом не выдержала и сбежала поближе ко мне и Птице.

— В некоторых течениях христианства священникам разрешено получить свой приход только после свадьбы*, — вполголоса сообщил я наследнице Аарона. — Там, правда, еще и до кучи разводы Церковью полностью запрещены — то есть попытка выбрать правильно всего одна…

— Алан, только ты не начинай! — обхватила ладонями голову девушка, впрочем, удержав голос в рамках полушепота. — Почему вообще об этом речь зашла?!

— Что, неужели не понимаешь? — всерьез удивился я. — Если твоему дяде идти в политику — ему придется передать холдинг тебе прямо сразу, буквально в ближайший месяц-два, ну, может, три! А иначе временно поставленные управляющими другие родственники костьми лягут — но из рук такой актив не выпустят. Семья — семьей, но когда заходит речь о таких деньгах… Ну а если ты одна станешь у руля предприятия — то тебе с удесятеренной силой начнут подкладывать «хороших мальчиков, немного родственников». Ведь только так тебя смогут если не подвинуть, то чутка потеснить у руля бизнесом.

— Как вообще все так могло сложиться?! — невидящим взглядом буравя накатывающие на форштевень волны, сама у себя риторически спросила Фриман… И вдруг подняла голову. — Эй, да я знаю! Это ты, Алан, во всём виноват!!!

В свою защиту выступить не получилось: меня разобрал смех! Еще и из-за спины согласно захихикала Хоук, подливая масло в огонь моего веселья.

— Что ты ржешь?! — Роза даже сжала кулачки от неприкрытого возмущения. — Это ты меня втравил в проект с высотным зеркалом — наобещал всякого, завлёк идеей! Кто ж знал, что все получится так! И настолько быстро?!

— Мечты сбываются? — кое-как справившись с душившим меня глупым хохотом, поддакнул я.

— Утоплю-у-у!!!

[*Все Православные церкви придерживаются этого правила, кроме греческой. Но греки вообще затейливо понимают христианские догматы, дозволяя, например, своим монахам (не мирскому духовенству, подчеркиваю!) пить вино и даже нанимать прислугу!]

…Ожидаемый серьезный разговор с приемным отцом состоялся у меня только вечером.

Глава 34

— Проходи, располагайся, — широким жестом пригласил меня приемный отец, открыв дверь. Это небольшое, квадратов семь, если не шесть площади, помещеньеце в корме, судя по всему, создатели яхты планировали сделать этаким маленьким уютным баром — посидеть в теплой приятной маленькой компании единомышленников, что-то вроде того. Высокие барные сидушки, даже стойка — но «фальшивая», по ту сторону места для бармена не оставалось, сразу шли полки с бутылками. Ну и, конечно же, про краны под пиво никто не забыл. — Тебе кофе или чай?

— Тогда уж сок, — я сделал неопределенное движение головой, кивая на антураж. Понятно, что предложение изначально несло смысл именно «мы тут серьезно будем говорить, никакой выпивки». — В бокале, через соломинку… Он ведь тут должен быть?

— Видишь музыкальный автомат? — сам