Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Складно. Я слушал и почти поверил. Переселенцы и вправду шли теперь толпами, и отбиться в незнакомом лесу под вечер было проще простого. Только я стоял и чувствовал, всем нутром, что человек мне врёт. Не могу сказать, чем он себя выдал. Может, тем, что заблудившийся в лесу будет звать на помощь. А этот решил ночёвку устроить. Слабо мне в это верится, учитывая, какие слухи ходят между новыми жителями фронтира. Ведь лес далеко не самое безопасное место в этих краях.

Я оглядел его внимательнее. Одет слишком хорошо для переселенца. На этом справная куртка, добрые сапоги, пояс с петлями и подвесами, пустыми сейчас, но сделанными под дело. И вот что было главное. При нём не было ровным счётом ничего, ни котомки, ни припасов, ни фляги, ни оружия.

Заблудившийся переселенец идёт налегке, это правда. А этот был охотником, я готов был поспорить на весь свой дрожник. Значит, снаряжение он где-то оставил. Спрятал, услышав меня.

Приметил я и руки. Когда он прижимал ладонь к груди, я разглядел на правой характерные натёртости, поперёк пальцев и у основания большого. Такие мозоли не набивают ни лопатой, ни топором.

Легенда его была правдоподобна ровно настолько, чтобы её нельзя было опровергнуть с ходу. И насквозь фальшива для того, кто умел смотреть.

Пытаться поймать на лжи чужака я не стал. Ни к чему было. Пусть думает, что купил меня своей сказкой.

— Ну, коли заплутал, это дело поправимое, — сказал я и позволил себе добродушную усмешку. — Тут до тракта рукой подать, я провожу. А оттуда до Преславицы прямая дорога, за два-три часа дойдёшь.

Радость на его лице вышла такой же фальшивой, как и его рассказ о том, как он здесь оказался.

— Вот спасибо тебе, мил человек! А то я уж думал, пропаду тут в чащобе. Выручил! — криво улыбнулся чужак. — Не серчай, что накричал, испугался я.

— Бывает, — кивнул я. — Идём.

Я повёл его прочь от ручья, к восточной опушке, откуда рукой было подать до тракта. Шли молча. Он шагал ровно, глядел под ноги, и я нутром чуял, как он всю дорогу косо поглядывает на меня, словно пытался понять, купился я или нет. Я старался держать вид простоватого хозяина, который рад был помочь заплутавшему путнику.

По дороге я разок закинул удочку, лениво, между делом.

— С каких краёв обоз-то идёт?

— С Лемарка мы, — отозвался он не задумываясь. — Почитай все нынче с Лемарка.

И это была чистая правда, все нынче шли с Лемарка, оттого ответ и не стоил ничего. Хорошую легенду из нынешних времён мог сшить себе любой, времена сами подсовывали выкройку.

У опушки, где деревья расступались перед серой лентой тракта, он остановился.

— Дальше сам, — я кивнул в сторону дороги. — Прямо пойдёшь, потом налево. К утру, может быть, в Преславице будешь. А своих чего искать не станешь?

— Да ушли, поди, мои-то, — он махнул рукой в темноту. — Нагоню на тракте, обоз не быстро идёт. Спасибо тебе ещё раз, хозяин. Дай тебе Боги здоровья.

— И тебе не хворать, — ответил я.

Он поклонился, ступил на тракт и пошёл прямо, к Преславице, ни разу не обернувшись. Я постоял, глядя ему вслед, пока он не скрылся за холмом. Потом развернулся и пошёл обратно в лес.

Спать я не собирался.

Я слишком хорошо помнил, как он щупал ладонью пустое бедро, и как дрогнуло его лицо на слове «браконьеры», и как ловко он придумал сказку о цели своего пребывания на моей земле. Он явно оставил в лесу своё снаряжение. А за своими пожитками такие люди возвращаются, тем более что я, простак, любезно проводил его прочь и убедил, что опасаться нечего.

Я вернулся к поваленной сосне у ручья, туда, где нагнал его в первый раз. Осмотрелся. Дуплистая старая берёза шагах в двадцати, густой ельник, завал бурелома. Тайник он устроил где-то тут, поблизости от того места, где я его застукал, дальше он оттащить не успел бы. Я выбрал себе укрытие в ельнике, откуда просматривалась и поляна, и берёза, и подступы от тракта, и затих.

И стал ждать.

Ожидание в засаде только со стороны похоже на отдых. Тело затекает по вершку, мысли лезут самые дрянные, и каждую минуту приходится заново уговаривать себя, что расчёт верен. Я коротал время тем, что перебирал в голове его слова и повадку, и чем дольше перебирал, тем меньше он походил на случайного залётного. Слишком чисто работал.

Ночь набирала силу. Похолодало, ныла спина, затекли ноги. Комары нашли меня быстро и звенели над ухом, но бить их я не смел, всякий хлопок мог выдать моё местоположение. Я сидел, ожидая, что вот-вот дуб меня предупредит о его возвращении.

Тишина. Час прошёл, наверное, а то и больше, и я уже начал думать, что ошибся, что человек и вправду был просто заплутавшим переселенцем, а всё моё чутьё выеденного яйца не стоит.

А потом дуб передал мне сигнал от дрожника.

С юга, от тракта, кто-то вошёл в лес и двинулся сюда, к ручью, тихо, с остановками. Сигнал за сигналом, он всё ближе подбирался ко мне, тем же путём, каким мы недавно шли к опушке.

Он возвращался. И шёл он уверенно, не плутая и не тыкаясь, дорогу он знал, как знают тропу к собственному дому.

Уж больно хорошо он ориентируется для человека, который заблудился.

Я вжался в тень и смотрел. Он вышел на поляну почти бесшумно, тёмный силуэт, постоял и неспешно огляделся. Убедился, что один, и шагнул прямиком к поваленной ели, сунул руку в дупло по самое плечо и вытащил оттуда сперва тугую котомку, а следом длинный свёрток. Размотал.

Даже в предрассветных потёмках я разглядел, что это арбалет. Тяжёлый, с воротом и стальным луком, из тех, какими бьют кабана и медведя, а не белку. Такой болт валит крупного зверя, а обычного человека и вовсе прошьёт насквозь.

Он деловито проверил ворот, уложил на плечо котомку, и котомка отозвалась глухим железным звяком.

И тут в голове у меня появилась мысль о цели его пребывания на моём участке. Браконьер приложил ухо к земле.

Он слушал саму землю, глубину, ходы под нею. Так слушают того, кто живёт внизу. А по фронтиру, спасибо болтливым языкам, уже гуляли слухи про ручного живкороя с моего