Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

Уж не знаю, почему жалобщику не пришла голову светлая идея проследить за судьбой куда более простых и даже устаревших дисковых систем IBM 1405[1060] на 10 мегабайт. Крупную их партию закупили с моей подачи более года назад, кому-то передали на копирование и… Никакого результата не слышно и не видно до сих пор. Только жалуются, сердешные, нужен им для «блинов» 14-й класс точности, или допуск в 0,4 мкм. Это означает: импортный станок на виброзащитном фундаменте в десятки тонн, мегахитрый резец и прочие проблемы, вплоть до разгона городского транспорта в окрестностях завода. Даже подумать страшно, что в СССР сделают из IBM 2321, ведь там по паспорту одного только масла для гидроприводов заливалось чуть не двадцать литров. Точь-в-точь как на тракторе «Беларусь»! И самое главное, я точно знаю: подобные системы помрут в бозе, не оставив потомства. Тогда как флоппи-диски окажутся непременным придатком компьютера на протяжении как минимум трех следующих десятилетий.

Остается только радоваться, что нашему молодому специалисту не попалась на глаза недавно запущенная в IBM маркетинговая программа, где сумрачный гений «голубого гиганта» обещал систему Photodigital[1061] на целый гигабайт данных. Если я правильно понял смутное описание, то делать они это собирались фотографическим методом, буквально черточками на пленке. Причем весь цикл, включая запись, проявку, хранение при постоянной температуре и влажности, а также считывание, был хорошо автоматизирован при помощи чего-то похожего на пневмопочту. Сложность механики при этом была запредельной, а стоимость конкурировала с ценой лунной программы. Не удивлюсь, если IBM не пойдет дальше экспериментальной модели, но… Попробуй доказать коммунистам, что подобный проект будет не по плечу советскому НИИ, которое оборудовано самой передовой марксистско-ленинской идеологией!

Что до самой проверки, то можно сказать одно: хорошо, когда бизнес крышует президент страны, в которой про демократию только слышали.

Инициативного замминистра затаскали по инстанциям и быстро отправили командовать каким-то периферийным заводом. Уж не знаю, правда или нет, но по главку ходит устойчивый слух, дескать, нашелся в его круге общения какой-то странный след, ведущий в сторону улицы Чайковского.[1062] И уж совсем шепотом рассказывали, что «не зря в КГБ придумали НИИ „Интел“ как „ловушку для шпионов“». Хотя у меня есть большие сомнения в правдоподобности такого захода. Ну подумать здраво, чего могут американцы разведывать таким сложным, многоходовым и дорогостоящим способом? Они же без всякого шпионажа в электронике опережают уровень СССР чуть не на десяток лет, все мои усилия — капля в море на общем фоне отрасли! Не дураки же в ЦРУ, в конце-то концов?!

Товарищу Эткинду попросту предложили выбрать между судом «за разглашение» и плацкартой до комсомольско-молодежной стройки нового моста через Амур по трассе Транссиба. Мне Шелепин в очередной раз аккуратно намекнул, что более-менее сносно существовать пришельцы из будущего могут только в таких искусственных оазисах, как «Интел». В дикой природе советской науки зубры интриги едят таких, как я, на завтрак, даже не запивая цикорийным кофе с молоком. Анатолию тоже сделали какое-то внушение, впрочем, без каких-либо последствий.

Поначалу я сильно опасался роста отчуждения в местной тусовке из-за «нерыночных» методов работы с главком и министерством. Кому понравится, когда тяжелая рука ЦК протягивается и начинает бить по головам, не сильно разбираясь, кто прав, а кто виноват. По всему выходило, что я стучу на своих ничуть не лучше мэнээса Сережи.

Однако этический аспект произошедшего никого не заинтересовал вообще, даже больше — в крытых потертым линолеумом коридорах главка я стал Петром Юрьевичем. Наоборот, на паркете начальственных кабинетов ко мне начали обращаться «Петр», можно сказать, я неожиданно попал в круг «своих парней». Только это совсем не радовало, напротив, появилось стойкое чувство отвращения.

Но если отвлечься от терзаний души в когнитивном диссонансе суровой действительности, то самой неожиданной была реакция некоего института технологии радиовещания и телевидения, сокращенно ВНИИРТ.[1063] Оказывается, они сделали дисковый магнитофон с названием «МАГ-Д1» еще в далеком 1957 году, но не для продаж населению, а для записи морзянки военных радиотелеграфистов. Прознав о скандале в своей отрасли, специалисты по звукозаписи решили реанимировать свою разработку, а заодно выслужиться перед Шелепиным, не знаю уж, кто у них был его зримым ведомственным воплощением.

На гребне мутной, но широко известной в соответствующих кругах истории внииртовцы вознамерились делать нашу «Спираль-1» на основе переносного проигрывателя пластинок «Концертный-М» московского опытного завода ВНИЭлектропривода. Последний они получили с потрохами под свое крыло, осуществив тем самым давнюю мечту организации собственного производства. Этим дело не ограничилось, новоявленные мастера виниловерчения и электропроводомотания умудрились договориться с немцами о покупке патентов и оборудования для выпуска «Telefunken-600», благо с развитием магнитофонов их отдали чуть ли не по цене макулатуры и металлолома. Причем меня об этом никто не ставил в известность до самого последнего момента, когда менять что-то было поздно.

В течение года ВНИИРТ доработал устройство до «Спирали-3». По-европейски гламурный внешний вид и фронтальная загрузка дисков смотрелась очень прилично, хотя при этом была напрочь потеряна возможность переставлять тонарм по секторам. Зато надежность заметно выросла, немецкое оборудование явно стоило своих денег. А после добавления специальной чистящей фетровой прокладки можно было записывать и считывать чуть не сотни дисков подряд без единого сбоя.

Так что вместо опытной партии в три десятка дисковых магнитофонов к 1969 году промышленность СССР начала «выплевывать» чуть не тысячу «Спиралей-3» в месяц. Брали их на ВЦ крайне неохотно, вернее, отказывались бы вообще, будь какой-то иной выбор. Заменить перфокарты дисками не удавалось, программисты привыкли тасовать колоду карточек вручную и править ошибки буквально по одному знаку-дырке. С магнитной лентой конкурировать тем более бесполезно: там счет шел минимум на мегабайты. Конечно, постепенно появились свои любители и энтузиасты дисков, даже пришлось в «компьютерном» приложении к журналу «Радио» создать рубрику для объявлений по обмену программным обеспечением. Процесс адаптации к новинке шел угрожающе медленно. По-хорошему, нужно было честно фиксировать провал эксперимента. Но… К тому времени на отрасль стремительно накатывалась новая эпоха.

Доводка первой в мире полностью электронной игры «Тетрис» заняла больше времени, чем хотелось бы. Серийное производство в СССР — нечто невообразимое. Длиннейший список позиций поставки, сотни строк только по резисторам, диодам и транзисторам. На каждое наименование —