Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Тогда она мысленно распрощалась с ним, а потом начался трудный и беспокойный процесс излечения от любви. Она хотела сделать это сама, не прибегая ни к наркотическому, ни к какому-либо иному очищению памяти.

И вот теперь оказалось, что Бондари уже не просто имя из прошлого, что этот человек снова вошел в жизнь ее брата. И в ее жизнь.

По личной просьбе Дины, прекрасно зная чувства сестры, хоть и порицая их, Рамзес помог Даниелю. Конечно, его вмешательства было бы недостаточно, если б солярные резиденты сочли, что бывшего танатора следует умертвить. Однако они, видимо, не были в этом убеждены. Возможно, вели какую-то собственную игру, а может, решили, что живой Бондари им еще на что-то сгодится. Или же что жест доброй воли положительно повлияет на взаимоотношения солярной резидентуры и нового Совета Электоров. Важно, что просьбу Рамзеса выслушали и Даниелю даровали жизнь. Однако в теперешней ситуации этот жест оказался для Рамзеса весьма опасным. Она не сомневалась, что найдется кто-нибудь, быть может, кто-то из его соперников в Совете либо какой-нибудь солярный резидент, которому вздумается припомнить имя человека, вступившегося за танатора Бондари. Продолжающего участвовать в заговорах мятежника Бондари. Бондари – любовника сестры электора Рамзеса Тиволи.

Жив ли ты, Даниель? И где ты сейчас?

5

– Надо поговорить! – сказал Даниель Бондари стоящему за стойкой бара мужчине. – Немедленно!

– Порядок. – Бирон Эриксон только кивнул. Тон голоса Даниеля исключал какие бы то ни было возражения. – Идем! Я кликну еще Фрица и Трыця, это порядочные парни. Наши.

– Наши? Это значит, чьи же? – Даниель взглянул Эриксону прямо в глаза. – Что ты под этим понимаешь?

Бармен не смутился.

– Наши… Ты наверняка понимаешь, о чем я, Даниель Бондари. Пошли, жаль время терять.

Он подозвал двух молодых мужчин и указал Даниелю на дверь в подсобное помещение бара. Спустя минуту все четверо оказались в маленькой комнатке, заставленной контейнерами с прессованной пищей.

– Знаешь, где можно достать оружие? – без обиняков спросил Даниель.

– Оружие? – Эриксон явно удивился. – Ты хочешь купить на Танто пушку? Это невозможно. Нам запрещено иметь оружие. Слишком большая опасность для города. Декомпрессия.

– Бирон, постарайся меня понять. Если б за углом был оружейный магазин, я б тебя не спрашивал. Знаю, что на таких базах, как ваша, штатские не могут носить оружия. Но у некоторых жителей есть любопытная привычка обходить законы. Если здесь кому-то известны такие люди, так кому же еще, как не хозяину кабака?

– Ты, кажется, не понимаешь, человече, – улыбнулся бармен. – Это не запрет, навязанный извне. Это решение наших руководителей. Мы – сорманиты, Даниель Бондари, и живем в соответствии с нормами нашей религии. У нас нет оружия.

– Но здесь, – повысил голос Даниель, – наверняка живут сотни миссионеров! Не сомневаюсь, что среди них отыщется несколько ярых противников закона.

– Если б я таковых знал, – спокойно ответил Эриксон, – то давно бы сообщил властям.

– Зачем тебе оружие? – неожиданно проговорил Фриц. – У тебя нет никакой возможности выйти живым из драки с безопасниками. Тебя прикончат немедленно! Ведь…

– Дурак ты, Фриц! – прервал его Трыць. – Нет никакого «ведь». Он знает, что говорит. Ему отсюда не сбежать. Поэтому у него два выхода: дать себя изловить или дать себя убить. Ты выбираешь второе, верно, Бондари?

– Верно, – спокойно сказал Даниель.

– У нас нет оружия, – повторил Эриксон. – И мы не знаем, у кого оно есть. Если мы можем тебе как-то помочь – скажи, и мы постараемся это сделать. Но мы не достанем для тебя пистолета. К сожалению, ты выбрал скверное место для бегства…

– А может, хорошее… – сказал Даниель после недолгого раздумья. Может, хорошее… Сколько времени осталось до посадки безопасников?

Прозрачная поверхность черепа Трыця затуманилась, потом на ней загорелось изображение, демонстрирующее помещение центра управления полетов.

– Герман, сколько у них осталось времени до посадки?

– Кто спрашивает? – На поверхности черепа Трыця проступило большое, искаженное лицо, словно отраженное в шаровом зеркале. – А, это ты, парень… погоди, сейчас. Семь минут двадцать секунд.

– Можешь задержать посадку?

– Послушай, это же корабль Департамента! Они яйца мне поотрывают, а я, честно говоря, очень к ним привязан.

– Герман, сосредоточься, брат, – спокойно сказал Трыць. – Ты можешь их задержать?

– Ну, могу, конечно, могу, на две-три минуты… Может, на четыре, но, Трыць, если я заблокирую им космодром, то вылечу с работы и тогда…

– Привет, Герман! – Эриксон шагнул к Трыцю, приблизил лицо к его черепу. – Сделай это. Говорю тебе, это будет то, что надо.

– Дело в нем, в Бондари? – спросил Герман после недолгого молчания. Не дождавшись ответа, помолчал еще немного. – Ладно. В вашем распоряжении дополнительные четыре минуты. Так что двигайте задницы и делайте, что собираетесь сделать. Привет!

Изображение на черепе Трыця погасло.

– Что надо сделать, Даниель Бондари? – повернулся Трыць к танатору.

– Покажите безопасную дорогу к храму джингджангов. Есть еще третий выход из создавшегося положения. Затаиться и переждать.

* * *

«Пусть даже еще пятнадцать лет», – пронеслось в голове Даниеля, когда спустя несколько минут он протискивался через узкий технический туннель. Вдоль стен бежали разноцветные трубы, пучки световодов, электрические кабели, а также ряды прозрачных коробок с какими-то странно шевелящимися элементами. Это были резервные логические системы города, позволяющие, как ему объяснил Трыць, осуществлять управление базой даже после почти полного уничтожения информационных структур.

Ручной коммуникатор то и дело сообщал Даниелю об актуальном положении дел, ожидаемом времени подхода к шлюзу и предполагаемом местонахождении безопасников.

Время поджимало. Даниель знал, что в нескольких десятках метров от него по главным коридорам базы быстро идут несколько человек. Трыць, Фриц и их товарищи должны были вызвать небольшую суматоху – привлечь к себе внимание потенциальных стукачей, сообщить другим людям, что необходимо помешать безопасникам, наконец, «прийти Даниелю на помощь в случае такой необходимости. Бондари понимал, что на очень-то многое рассчитывать не может. Просто десяток-полтора молодых людей, не очень любящих солярную власть и воспитанных в культе Дирака Бондари, решились помочь сыну героя. Однако и он и они знали, что если все обернется скверно, если безопасники и их солярные партнеры решатся на жесткую операцию в Семменсе, то поддержать Даниеля не отважится никто. Сейчас он был всего лишь пассажиром, разыскиваемым командованием космолета. Если же придет сообщение, объявляющее его преступником и беглецом, – он станет угрозой для всего города и сообщества тантийцев. Невозможно скрыть человека в небольшом замкнутом поселении, напичканном электроникой, контролирующей безопасность и одновременно являющейся самым совершенным аппаратом следственной полиции. Возможно, будь у Даниеля немного больше времени… Но времени не хватало. Требовалось как