Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Похороны дочери олигархи не могли не вызвать ажиотажа среди представителей СМИ. В толпе то и дело сновали журналисты с микрофонами и операторы с видеокамерами. Пытались брать интервью у участников похорон. Стоит отдать должное охране Журавлева, за успешное пресечение любых попыток папарацци пробиться к родственникам покойной. Впрочем, желающих засветиться в СМИ среди приглашенных на церемонию похорон было предостаточно. Известные артисты, именитые политики охотно давали интервью на телекамеры. Слава богам, ко мне не подошли. Впрочем, боги тут не при делах, для отвлечения внимания журналисткой братии было достаточно несложного заклинания отвода глаз.

Наконец четверо крепких парней распахнули двери катафалка, приняли на руки гроб и остановились у входа на территорию кладбища, предоставляя возможность собравшимся на траурную церемонию выстроиться в более-менее организованную похоронную процессию.

Тут перед входом остановился даблдекер из которого вывалила толпа народа с музыкальными инструментами, по большей части духовыми и ударными. Руководитель этой бригады подбежал к Журавлеву и стал прилюдно извиняться:

— Прошу простить Валерий Алексеевич, главреж задержал на репетиции, а потом эти невыносимые московские пробки.

На что опечаленный отец покойной девушки лишь махнул рукой, мол, начинайте, даже замечания не сделал дирижеру за то, что тот от волнения поменял местами его имя и отчество.

Выстроившись за гробом, музыканты грянули «Траурный марш» Шопена и похоронная процессия начала постепенно втягиваться на территорию кладбища.

Ну а дальше все было в полном соответствии с воспоминаниями моего реципиента, коему за свою долгую жизнь довелось много раз принимать участие в похоронах родных, близких друзей и соседей. Гроб с телом покойной поставили рядом с вырытой могилой на специально прихваченные для этой цели подставки. Благообразного вида бородатый мужчина пожилого возраста в белом расшитом золотом одеянии довольно долго читал все полагающиеся псалмы и молитвы. Люди со скорбными лицами в нужных местах осеняли себя крестным знамением. А я просто стоял и смотрел с зажжённой свечкой в левой руке и букетом в правой.

После того, как священник закончил, и все желающие выполнили обряд последнего целования, крышку гроба поместили на место и зафиксировали винтами. Затем под душераздирающие звуки похоронного марша гроб был опущен в яму. Люди по очереди подходили к могилке и бросали в могилу горсть земли. Я тоже кинул на крышку гроба толику зачарованного грунта. Благодаря моему заклинанию, через неделю эктоплазма вместе с останками Русланы полностью развоплотятся. Это для того, чтобы какой-нибудь мой коллега-некромант не смог когда-нибудь в будущем воспользоваться моими секретными наработками. Вероятность, конечно, минимальная, но все-таки, во всех случаях, связанных с некромагией лучше перебдеть — спички детям не игрушка.

Когда бригада рабочих сформировала земляную насыпь над местом захоронения и установила православный крест в ногах усопшей, я подошел к могилке и возложил на нее принесенный букет среди других цветов и венков. Затем принес свои соболезнования семейству Журавлевых.

Помимо родителей в церемонии похорон принимал участие их старший сын Николай, прибывший из США. Средний сын Виталий то ли не смог, то ли не пожелал присутствовать на похоронах сестры.

Николай Журавлев тридцатипятилетний мужчина, похожий одновременно на отца и мать, по какой-то известной одному ему причине смотрел на меня едва ли не волком. Пришлось немного покопаться в его голове. Как оказалось, этот неофит-пиндостанец едва ли не напрямую обвинял меня в гибели любимой сестры. По его глубокому убеждению, если бы девушка не связалась с сомнительным проходимцем (это он так обо мне) никакой магический Дар в ней не открылся.

По идее, он мыслит верно. Единственное, в чем он был не прав и не прав кардинально, рано или поздно целительский потенциал его сестры раскрылся бы и без моего вмешательства. Однако в этом случае Руслана с большой долей вероятности могла бы просто погибнуть, не справившись с неожиданно свалившимся на нее Даром, или, хуже того, подвинуться рассудком и поубивать кучу народа. Я не стал ментально воздействовать на Николая. Пусть считает так, как считает. Мне от этого ни холодно ни жарко.

От приглашения на поминальный обед я вежливо отказался, сославшись на неотложные дела.

Для кого-то месть «холодное блюдо». А по мне, так чем горячее, тем лучше и откладывать её на долгие годы, даже на дни я не собираюсь.

Не стану тратить времени на подробное описание перелетов, сначала в Стамбул, под личиной белобрысого латыша Йонаса Сабониса, затем в Туманный Альбион с паспортом тридцатилетнего гражданина США Грэхема Бауэра. За качество документов я не переживал, поскольку и Сабонис и Бауэр были реальными людьми, проживавшими в своих странах, как говорится, «по месту прописки», и о том, что кто-то воспользовался в своих целях их биометрическими данными даже не подозревают.

По прибытии в Лондон, я поселился в одной из недорогих гостиниц на западной окраине города. Мой вид типичного туриста, довольно неотесанного и нагловатого, чей American English с техасской спецификой здорово царапал нежный слух коренных англичан, не вызывал ни у кого из местных ни малейших сомнений по поводу моего происхождения. Несколько дней подряд я ходил по городу, снимая на камеру айфона красоты британской столицы, все еще одетой, в отличие от холодной Москвы, в багрец и золото. Помимо осмотра старинной архитектуры не забывал заглядывать на окрестные кладбища. Смотрел, оценивал потенциал очередного некрополя и щедро, как их брандспойта изливал эктоплазму, заряженную специальным образом. Спасибо параллельной реальности, где этого ресурса предостаточно.

Чтобы воплотить в жизнь свою коварную задумку, я не стал наносить четко выверенные удары персонально по лицам, ответственным за попытку покушения на меня. Я решил внести массовые разброд и шатания в умы гордых островитян, преподнеся это под видом «Гнева Господня».

Запланированную акцию решил приурочить ко Дню памяти павших (Remembrance Day), который приурочен к одиннадцатому ноября. Согласно установившейся традиции, этот праздник переносят на ближайшее воскресенье. В две тысячи двадцать третьем это было двенадцатое число.

Этот памятный день ежегодно отмечается в странах Содружества наций в память о солдатах Британского содружества, погибших в годы Первой мировой войны и в других военных конфликтах с участием Великобритании. Дата выбрана в память о Компьенском перемирии тысяча девятьсот восемнадцатого года, которым закончилась Первая мировая война.

Обычно дождливая ноябрьская погода столицы Великобритании в этот знаменательный день «порадовала» жителей и гостей Лондона, собравшихся на улице Уайт Холл у Кенотафа, чтобы поглазеть на короля, королевское семейство и прочих именитых граждан, периодически накрапывающим моросящим дождем.

Поначалу никто не обратил внимания на выходящих с территории