"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

А это несправедливо… Мы там мучились, переживали, а он тут на харчах матушки отъедался!

Пени медленно осела на землю и всхлипнула, но тут же резво подскочила и крепко обняла артефактора.

— Что случилось? Почему ты плачешь? Хейли… что с оборотнями?

— А с тобой? — не осталась я в долгу. Было обидно. Судя по всему, его личный экзамен прошел не в пример легче! — Ты о нас хоть немного волновался?

Брат опешил и опустил взгляд, и Пенелопа, отстранившись, шокированно на него посмотрела.

— Я знал, что с вами ничего страшного произойти не может. Это ведь экзамен.

— Экзамен?! — просипела Пени, а затем влепила Ривэну пощечину. — Мы тоже знали об экзамене, Ривэн, но мчались к тебе на помощь, боясь, что и тебе устроили точно такие же отвратительные условия выживания. Оборотни отравлены, Хейли сражалась с полчищами монстров, а я… я почти выгорела! Зато ты знал, что с нами ничего не случится. Вот спасибо тебе, низкий поклон за твою веру!

— Что значит — выгорела, — подскочила к ней, — ответь, Пени.

— Я не чувствую отклика магии, — всхлипнула она и прижалась ко мне.

«Нет! Нет!»

— Софи! — Грозный окрик лорда Альгара заставил нас вздрогнуть и обернуться туда, где недавно стоял мастер.

— Хейли, я сплю? — прошептала подруга.

— Тогда я тоже сплю.

Это было немыслимо, однако происходило на самом деле. Волчица мощным пинком отправила ректора в полет, причем не в сторону калитки — в воздух! А когда тот вновь приблизился к земле, повторила маневр, вложив в удар большую силу, только на этот раз отправив его за пределы своего дома.

— Ты! — Софи обернулась к отцу. — Перенеси детей в дом. Немедленно!

Честно говоря, на месте папы я бы тоже молнией метнулась исполнять приказ. Настолько жутко выглядела волчица, и столь устрашающей была демонстрация силы.

— Р-р-р, покажу вам, как над детьми издеваться. Р-р-р!

Мы с Пенелопой синхронно сглотнули и теснее прижались друг к другу. Такой матушку Софи видеть мне не доводилось и хочется верить, что подобного больше не случится.

— Хейли, Пени, Р-ривэн, в дом!

— Да, матушка, — поспешно выпалила я и, поддерживая подругу, устремилась в дом.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Последующие два дня стали для нас глотком воды в пустыне. Мы отдыхали, наслаждались стряпней матушки и были обласканы ею так, что впечатление от синей волчицы сгладилось. Мнилось даже, что нам все привиделось.

Первыми, за кого принялась Софи, были оборотни. Нас она в отведенную им комнату не пустила, выбрав для помощи моего отца. Но мы все равно подслушивали под дверью, переживая за друзей, которые ценой своего здоровья вытащили нас из болот, да и вообще таскали на спине, забыв о том, что это считается позорным. Правда, тщетно — ничего интересного не узнали. Матушка отдавала приказы, отец выполнял.

Сколько мы ни пытали госпожу Ратовскую и декана Сизери, ответов нам никто не давал. Софи повторяла, что все будет хорошо и скоро ребята очнутся, а Пенелопе пока стоит отказаться от использования магии. Да, она была на грани выгорания, но, слава Сияющей, этого не случилось. А матушкины отвары потихонечку приводили резерв девушки в порядок.

Лишь на третьи сутки Софи решила уединиться с деканом для серьезного разговора. Мы же, конечно, спрятались, чтобы подслушать.

— Ты чем думал, Изир, — шипела Софи, — чем ты думал, когда давал согласие? Посмотри, что они натворили!

— Ты несправедлива, они же справились.

— Идиот! Это оборотни! Они не смогут превращаться еще месяц! Месяц! Ты представляешь, что это значит для них — потерять свою сущность? А Хейли? Ты знаешь, сколько крови потеряла твоя дочь и сколько сил я потратила, залечивая ее ауру? Ей трижды повезло, что она владеет блуждающими! Не будь их, она свалилась бы первой!

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не выдать своего присутствия. Пени поступила точно так же, а Ривэн, стоявший поодаль, лихорадочно зашептал: я не знал, простите.

Слезы полились сами собой.

— Я сделаю все, что в моих силах, Изир, но я зла, чертовски зла на Альгара и переговоры с ним вести не стану, пока не успокоюсь.

— Я уже понял, что остаюсь с вами.

— Я тебя не держу.

— Софи, вы не то подумали, — мысленно представила, как папа поднял ладони вверх, словно прося о перемирии, — речь сейчас о приказах ректора. Я рад провести время с дочерью и сыном, тем более у них наметились проблемы.

— Проблемы — это еще мягко сказано, — согласилась с ним матушка, а мы с Пени синхронно покосились на Ривэна.

— Отчасти Хейли права, отчасти слишком сурова. — Отец вздохнул. — Вы умеете найти правильные слова и успокоить любое сердце.

— Давай ты не будешь перекладывать с больной головы на здоровую. Я не могла позволить мальчишке отправиться в путь и, будь на его месте кто другой из команды, не пустила бы тоже, однако… Ты прекрасно знаешь, что крайних мер не понадобилось. Ривэн сам не рвался к ребятам, и меня это смущает.

— Смущает, потому что он не пожелал устраивать нам проблемы с побегом?

— Изир, не заставляй меня полагать, что ты глуп. Мальчишка не умеет думать своей головой и абсолютно не способен действовать самостоятельно.

— Софи, жизнь, какую он вел до этого, не прошла бесследно. Нет ничего странного в том, что он пока не чувствует себя свободным и не может самостоятельно принимать решения, даже если его душа рвется на части от неизвестности. Вспомни, сколько раз на дню он спрашивал о ребятах! Причем не только о сестре, обо всех. Он волновался и боялся…

— Что если ослушается, им будет хуже?

— Да. Я часто смотрю на него и понимаю, что его душа — лабиринт. Не каждый сумеет отыскать в нем самого Ривэна. Он запутался, заплутал и никак не может найти выход. Вроде и эмоции все на лице, да только истинному положению не соответствуют.

— Знаешь, что самое отвратительное? Разбираться с этим будет твоя дочь. Ни ты, ни я, ни кто-либо еще помочь ему не смогут.

— Откуда такой вывод?

— Потому что они оба были не нужны своим родным. Потому что ни Ривэна, ни Хейли никто не защищал.

— Софи…

— И не смотри на меня так. Сам виноват в том, что дочь себя чужой считала. Как был высокомерной занозой, так ею и остался.

— Все меняется, госпожа Ратовская, и люди тоже.

— Ой ли, голубчик? В любом случае две души, блуждающие в темноте,