Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Вы не поняли. Раньше было видно, что оно у вас есть, а сейчас сквозь это двойное видно третье — потому что оно просвечивает.

— Хм.

Завуч поставил кофе на стол и двумя ладонями изобразил летящую птицу:

— Я не могу утверждать наверняка. Однако, исходя из личных наблюдений и кое-какого опыта в прошлом, я более чем уверен, что таким образом.

— Дроны? — Седьков мгновенно озадачился и ушёл в себя.

Хорошо, что он такой сообразительный: самому этого вслух произносить было нежелательно, по целому ряду причин.

— Продолжай, — предложил преподаватель.

— К местным сетям у иностранцев доступа нет, — принялся быстро разматывать вслух клубок самый необычный ученик за всю карьеру. — Если бы и был какой-то ситуативный допуск, то им явно не с Хамасаки состязаться, на их-то территории.

— Логично.

— По опыту уже пары семей моего класса я не понаслышке знаю, что небо у нас не контролируется, — продолжил пацан. — Летает в городе что угодно, от дронов-камикадзе до ракет, одна из которых вон, даже по вам шарахнула.

Трофимов активировал нейрокоррекцию мимики и молча без эмоций кивнул.

— Получается, только импортируемый ресурс, — завершил вывод Седьков. — Это не собственная сетка камер, не допуски к местным камерам, не физическое наблюдение. Без деталей. Остаётся только то, что вы обозначили. Спасибо.

— Не за что.

Теперь можно надеяться, что следующий вывод старшеклассник сделает сам: если в воздухе летает такое, а информация потом обрабатывается — значит, есть и кто-то ещё по инженерной линии, кто всю эту функцию обеспечивает.

— Можно последний вопрос?

— Валяй, но не обещаю, что отвечу.

— Если бы вы были на моём месте, как бы вы попытались вернуть своё?

ГЕНЕТИКС вслух не прозвучало, но Трофимов и без подсказок отлично понимал контекст.

Не задумываясь, он ответил честно, попытавшись попутно сделать свою откровенность заметной:

— Три шага. Первый: через консула подать заявку на вступление в наследство.

— Я же лицо без гражданства?

— Никакой разницы, — покачал головой завуч. — Собственность в юрисдикции, консул — уполномоченный представитель, чтоб решать.

— Дальше? — пацан сейчас напрягся так, как он сам — минуту тому, когда говорили о бизнесе латиносов.

— На том конце, вне зависимости от заинтересованности консула, начнут тянуть резину и водить по кругу. У консула рычагов нет, он почтовый ящик.

— Это понятно. И?

— Два. Подать апелляцию, по-прежнему через консула и по сети: несовершеннолетний, незаконное затягивание вопроса.

— Серьёзно?

— Да. Ты спросил, что делал бы я? Я отвечаю!

— Простите. Молчу, — Седьков накрыл рот ладонями.

— Беспредел разделительных сегментов сильно преувеличен. При желании, с твоими новыми возможностями несложно найти таких, как Фомичёвы — но нанять на свою сторону. Они вполне в состоянии поднять шум в твоих интересах ТАМ.

— Уловил. И?

— Три. Пока идут бодания между инстанциями и твоими представителями там, платишь все налоги — и в ретроспективе, и авансом, скажем, на год. Параллельно осветишь это через своего юридического и медиа представителя. Подчеркнуть надо, что речь идёт о члене семьи первого списка федерации, который волей случая выходец оттуда. Для общественного мнения это будет важно, как и для чиновников: возможность сотрудничества.

— Да?..

По некоторым признакам Трофимов понял: Седьков догадался, что ему только что была слита абсолютно рабочая схема.

— Да. — Он не стал говорить, что здесь (в том числе) живёт и из-за этих возможностей. — Успешность будет зависеть исключительно от тщательности проработки звеньев цепочки, — добросовестно завершил завуч.

* * *

За некоторое время до этого

Глава 7

— Сергей Сергеевич, мне на рейтинг в принципе плевать, имею ввиду пропуск занятий из-за вызова в суд, но есть одно опасение.

— Ты это сейчас к чему?

— Я должен вам что-то оставить, чтоб лично вас не подставить?

— Да пёс с ним, — равнодушно отмахивается завуч левой рукой, отхлёбывая из стаканчика с кофе, который он держит правой. — Меня ты в любом случае не подставишь. Я тебе с самого начала говорил правду. Вспоминай?

— Э-э-э? Не понял?

— Чем выше твой индивидуальный рейтинг — тем лояльнее к тебе администрация. Что дозволено Юпитеру...

— Понял. Но всё равно звучит, к-хм, не обаятельно. В вашем исполнении — в том числе.

— А жизнь вообще крайне неромантичная и циничная штука, Седьков, — он поворачивается в мою сторону. — И я не претендую на роль симпатичной тебе личности, увы. Кстати, ты что, в свой кабинет учащегося принципиально не заходишь?

— Электронный?

— Да. Там же даже для натурала есть опция.

Молча лезу, куда сказано.

Освобождение от занятий предоставляется на время судебного заседания... процесс #... по адресу... федеральный суд... здание #...

— Ничосе, — задумчиво тру затылок. — А я и забыл, что сюда нужно заглядывать.

Не скажешь же ему вслух, что в интерфейс я теперь хожу не через "натуральный" шлюз. Просто делаю это по понятным причинам без авторизации — соответственно, вне доступа в личный кабинет.

— Спасибо.

— До конца дочитай, — предлагает светило педагогики.

... исполнитель: блок искусственного интеллекта #... государственная лицензия... акт сертификации... дата...

— Тьху ты. — Получается, освобождение не от завуча, а вообще от школьного робота.

Вылезаю из кресла, аккуратно выбрасывая за собой пустой бумажный стакан в мусорное ведро в углу:

— В любом случае, спасибо за беседу.

— Не за что, оно для обоих было познавательно. И это, Седьков, — оклик преподавателя останавливает меня уже у самой двери.

Сейчас он на удивление серьёзен и собран.

"Зрением" вижу, что все его расширения почему-то отключены, а концентратор переведён в режим торможения.

Смотрится как ночной город с высоты полёта, в котором резко отрубили всё электричество: темно и необычно. У других подобного пока не видел (хоть лечилка для зубов, да кое-что по мелочи — но пара приложений в фоновом режиме всегда работают).

— Да?

— Там наши тебя сразу в стойло ставить будут пытаться в суде.

— В каком плане? И какая мне разница? Сегменты против моей цифры рейтинга теперь не тянут. На этой территории.

— На процесс Гене обязательно дадут защиту из консульства.

— Это как?

— Это не адвоката федерации, как было бы у тебя, к примеру; а сотрудника юридического отдела посольства, — поясняет завуч. — Там автоматическая аккредитаци... Впрочем, оно тебе не надо, — вдруг спохватывается Трофимов. — Он скорее всего церемониться не станет и первым делом перейдёт на личности. — Видя мою задумчивость, великий педагог продолжает. — Если бы адвокат был гражданином федерации, на соблюдение этикета и правил приличия можно было бы рассчитывать. Однако не сейчас. Мне показалось, этот нюанс существенный — ты же вечно цепляешься к форме коммуникации? Порой даже в обход её содержания?